Маски (сборник)
Шрифт:
Но с масками-сюрпризами от Серды все было иначе.
Маски-сюрпризы обдавали холодом, как инструмент – флейта, труба, на которой предстояло сыграть, испытать на разные лады голоса, жесты, настроения, отношения и оттенки. Они дразнили, доставляли наслаждение, изумление, подобно зажженной в темноте спичке перед зеркалом, лицу, новому потрясению. Они были холодны, холодны. Требовалась смекалка, чтобы раскусить их загадку. Он со смехом вскрывал коробку, сгорая от любопытства и радуясь тому, что беспроблемная жизнь подбросила ему какую-то новую
– A, мистер Латтинг, добрый вечер!
– И везде-то вас знают, – заметил Смит по пути к столику в уголке затемненного ночного клуба.
Певица исполняла душещипательный романс.
– Да, знают.
Латтинг присел и положил на столик небольшой сверток.
– Что это? – поинтересовался Смит.
– Моя персона. Заметьте, моя маска гладкая, серая, почти лишена черт и бесстрастна.
– Да.
Смит протянул руку к свертку, развернул, и кончик его пальца в чем-то увяз. Он поднес палец к глазам.
– Это же, черт возьми, модельная глина!
– Терпение, мой друг.
Латтинг взглянул на соседний столик. Под прорезями маски незаметно ходили его горящие глаза. Мимо словно павы проплывали официантки в белом, с превеликим почтением разглядывая мистера Латтинга. За столиком в окружении трех мужчин непринужденно восседала женщина. Казалось, ей ужасно льстит находиться в центре внимания этой троицы. В ответ она озаряла их своим сиянием. И тут она заприметила глазевшего на нее Латтинга. Его маска не дрогнула, не шевельнулась и никоим образом не выдала его интереса.
– Кто она? – вполголоса полюбопытствовал Латтинг.
Смит поднял глаза:
– А! Эта? Вы не могли о ней не слышать. Лизабета Симмс. Ну вы же знаете ее. Каждую ночь – новый мужчина, по воскресеньям – двое. Вы ведь слышали о ней! Только не говорите, что нет!
– Та, что ни разу не выходила замуж?
– Ей тридцать четыре. Шикарна, не правда ли? Наверняка каждый миллионер в городе делал ей предложение остепениться. Но Лизабета так своеобразно устроена, что ставит силки на всю дичь разом. От нее нет спасения никому, кто носит брюки. Говорят, электрики, приходящие к ней на квартиру чинить вентилятор, сильно рискуют.
– Так вот, значит, как обстоит дело, – проговорил Латтинг.
Певица закончила унылое песнопение; играла только музыка. От сигареты в руке Латтинга струился дымок. Иногда Латтинг застывал на полчаса, не пошевелив даже пальцем. Вот он вперил свой взгляд в белоснежную женщину с изящными руками, тонкой шеей и темными очами. Все мужчины говорили ей что-то наперебой, но она не смотрела на них и не слышала их. Ее очарованный взор был прикован к маске напротив.
– Что происходит?
Смит немного нервничал.
– Как знать, – отрешенно пробормотал Латтинг.
– Только не говорите мне, что она вас заинтересовала.
– Некоторые женщины таят в себе вызов. А она – настоящий, неподдельный, откровенный вызов.
–
– Нет, нет, вы не так поняли, – медленно проговорил Латтинг.
Его горящие глаза не мигали.
– Она сама есть вызов. Вопрос в том, чтобы заполучить ее не на одну ночь, а на всю жизнь. Вот в чем вызов.
– Какой же для этого должен быть мужчина? У нее вечно пропадает интерес. Из такого уж она теста. С таким вызовом не справиться.
– Значит, нет?
Латтинг размял пальцами кубики глины в коробочке, вытянул наружу и мягкими ваятельными движениями размазал по маске. Розоватая глина отбрасывала на свету блики. Он то прикладывал, то отрывал руку, прикасался, разглаживал, колдуя над маской. И при этом не сводил с женщины глаз. Она же в свою очередь отвечала на его интерес не менее внимательным взглядом.
Израсходовав всю глину, он большим и указательным пальцами вылепил на чистой маске брови, настроил рот на режим улыбки, одним нажатием и касанием заострил нос. Затем молниеносно поднял руку и поприветствовал женщину.
– Боже мой! – вырвалось у Смита.
Лизабете Симмс оказывал знаки внимания некий белобрысый субъект с ямочкой, сияющей розовой улыбчивой физиономией и остреньким носом.
Маска Латтинга превратилась в подобие этого розового юноши.
Розоволицый, склонившись к Лизабете, что-то ей нашептывал, силясь в чем-то ее убедить. По ту сторону зала Латтинг умоляюще заламывал руки, дабы убедить ее в чем-то похожем. Латтинг следил за каждым его жестом и спустя миг повторял:
– Что за чертовщина! Точно по образу и подобию! – изумился Смит.
Лизабета Симмс безудержно расхохоталась.
– Вот, – молвил в сторону Латтинг, – и первая победа. Послушайте, Смит, а не прогуляться бы вам к бару на пару минут. Она скоро ко мне подойдет, но если вы будете здесь, ничего не получится.
– А как же ее свита?
– Она от них избавится. Я знаю. Одного отошлет за аспирином, другого – позвонить по телефону, третьего – за сигаретами. Внимание!
Троица отправлялась исполнять свои задания прямо у них на глазах. Нехотя.
Смит вздохнул.
– Я скоро.
Встал и зашагал прочь.
– Не спешите возвращаться, – посоветовал Латтинг.
Он сидел, с отсутствующим видом созерцая ее. Время от времени он месил глину и перелицовывал свое лицо. Для начала он превратился в Смита, который только что удалился, затем – в сидевшего по ее правую руку угрюмого футболиста. После чего он вылепил нос, брови и впалые щеки метрдотеля и поцеловал свою руку, словно это была ее ручка. Счастливая, она чинно сидела во время всего представления. Наконец одну половину лица он уподобил белобрысому, а вторую – Смиту: стоило ему повернуть к ней одну половину, как менялась жестикуляция, а с ней и личность. Он подмигнул ей.