Маскарад

Дейли Джанет

– Хватай пистолет, Реми! – крикнул Коул.

Она упала на колени в коротко подстриженную, колкую траву и принялась лихорадочно шарить по ней руками. Вот он! Сталь приятно холодила пальцы.

Реми вскочила на ноги и увидела в двух шагах от себя Гейба.

– Дай мне пистолет, Реми, – после секундного колебания

сказал брат.

Девушка попятилась и покачала головой.

– Не дури, Реми! Неужели ты думаешь, я с ним заодно? Да я пытался его остановить. Ну давай сюда пистолет, слышишь?

Однако в этот момент к Реми подоспел запыхавшийся Коул и без лишних слов забрал у нее пистолет. А в следующую секунду темноту прорезал свет фонарей. К ним шли полицейские.

29

Колокол собора пробил полночь, возвещая всему городу, что карнавал закончился и начинается Великий пост. Реми поежилась, рассеянно глядя на голые ветки мимозы, которая росла в небольшом дворике, обнесенном кирпичным забором.

За спиной Реми послышались шаги. Коул вышел во двор и молча протянул ей бокал бренди.

Реми отпила глоток и сказала:

– В тот вечер я тоже пришла к тебе. – Голос ее звучал тускло и невыразительно, зато картины, всплывшие в ее памяти, были яркими и отчетливыми. – На следующее утро я улетала в Ниццу… Когда ты обвинил моих родных в махинациях, мы с тобой поругались. Я тебе не поверила, хоть меня и смущало то, что я увидела ночью в доке. Но, как утопающий хватается за соломинку, так и я цеплялась за слова Гейба, что морякам во время плавания понадобится много пресной воды для разных хозяйственных нужд. А потом мы все встретились в Ницце, и они…

– Я знаю, – тихо откликнулся Коул, глядя в бокал.

– Они наперебой оправдывались, приводили веские аргументы. «Иначе компания

обанкротится… А так у нас еще есть шанс выкарабкаться». Они подрубали «Кресент Лайн» под корень! Им было на все наплевать. – Реми горестно всхлипнула. – Мне казалось, я знаю их, Коул. Ведь это моя семья… Господи, как же больно было все это слышать! Как тяжело…

– Я знаю, – еле слышно повторил Коул.

И он, и она понимали: эта боль никогда не пройдет до конца. Крах любви и доверия не проходит бесследно.

– Я… я понимала: их надо остановить, – снова заговорила Реми. – И решила, что теперь мы с тобой встанем во главе компании. Это единственный способ спасти ее.

– Нелегкое ты затеяла дело, Реми.

– Нелегкое? – горько усмехнулась она. – Да это будет чертовски трудно, мой дорогой! Но иного не дано.

Коул смерил ее долгим испытующим взглядом.

– Ты говоришь совсем как Донован.

По лицу Реми пробежала тень улыбки.

– Ничего удивительного, он же мой предок.

– Послушай, а ты попробуй договориться со своими родственниками, – внезапно предложил Коул. – Пусть они передадут тебе свои акции и уйдут из совета директоров, а ты в обмен на их согласие откажешься от обвинений, которые выдвинула вчера.

– Я уже думала об этом, – честно призналась Реми. – Но… компромиссы хороши до поры до времени. Да и под каким предлогом я отзову свои обвинения? Скажу, что боюсь запятнать доброе имя Жардинов? Чарли умер, помогая не Реми Жардин, а Реми Купер. И, по-моему, нам надо быть проще. Времена меняются, наше имя уже не имеет такого веса, как раньше.

– А может, наоборот: как раз теперь оно будет вознесено на должную высоту…

– Будем надеяться, – улыбнулась Реми и положила голову ему на плечо.