Маскарад
Шрифт:
— Они избили его!
— О чем ты, Эсме?
— И бросили в реку! — Эсме!
— Ш-ш-ш!
— Госпожа, сядьте немедленно!
— …А сейчас ваш воротник принялся за нугу!
Схватив свою шляпу, матушка по-крабьи полезла вдоль ряда кресел, по пути сокрушая толстыми подметками своих ланкрских башмаков лучшие образчики анк-морпоркской обуви.
Нянюшка неохотно уселась обратно на место. Последняя песенка
Нянюшка Ягг взглянула на сцену, кое-что подметила и улыбнулась.
— Неплохо, а?
— Гита!
Она вздохнула.
— Уже иду, Эсме. Звиняйте. Звиняйте. Пршу прщения. Звиняйте…
Матушка Ветровоск уже была в обитом красным плюшем коридоре. Она стояла, уткнувшись лбом в стену.
— Это очень опасно, Гита, — пробормотала она. — Все так запутано. Вряд ли я смогу что-то исправить. Бедная душа…
Вдруг матушка выпрямилась.
— А ну-ка, Гита, посмотри на меня.
Гита послушно уставилась на нее широко раскрытыми глазами и лишь слегка поморщилась, когда в ее сознание проскользнул обрывок видений матушки Ветровоск.
Матушка решительно надела шляпу и запихала под поля седые космы. Затем она вытащила, одну за другой, восемь шпилек и тут же воткнула их обратно на место. Все это она проделала, нахмурив брови и с той же сосредоточенной решимостью, с какой наемник проверяет перед боем состояние своего оружия.
— Вот теперь все в порядке, — сказала она наконец.
Нянюшка Ягг расслабилась.
— Не то чтобы я с тобой не согласна, Эсме, — сказала она, — но было бы неплохо, если бы ты воспользовалась зеркалом.
— Вот еще, деньги на всякую ерунду тратить… — буркнула матушка.
И после этого, уже во всеоружии, она решительно зашагала по коридору.
— А честно говоря, ты молодец. Приятно было наблюдать, как ты сохранила спокойствие, когда тот нахал потребовал, чтобы ты сняла шляпу, — проговорила нянюшка, слегка задыхаясь и едва поспевая за своей подругой.
— Не хотела портить ему вечер. Завтра он умрет.
— О. И от чего же?
— Его задавит повозка.
— А почему ты его не предупредила?
— Я могу ошибаться.
Достигнув лестницы, матушка затопала вниз по ступенькам.
— А куда мы идем?
— Я хочу посмотреть, кто прячется за теми занавесками.
Аплодисменты, отдаленные, но все равно громоподобные, прокатились по лестничной площадке.
— Ха, Агнессин голосок им явно понравился, — заметила нянюшка.
— Да. Надеюсь, мы не опоздали.
— О черт!
— Что такое?
— Я забыла Грибо в зрительном зале!
— Но он же любит знакомиться с новыми людьми. Проклятье, это место настоящий лабиринт!
Они повернули в очередной коридор, еще более
— Ага. По-моему, мы на месте…
Она шла по коридору, считая двери. Потом попробовала повернуть одну из дверных ручек.
— Госпожа, я могу вам чем-то помочь? Матушка Ветровоск и нянюшка Ягг дружно повернулись на голос. Сзади к ним приблизилась маленькая старушка с подносом, уставленным самыми разнообразными напитками.
Матушка улыбнулась старушке. Нянюшка Ягг улыбнулась подносу.
— Нам вдруг стало интересно, — ответила матушка, — что это за человек, там, в ложе, который сидит за задернутыми занавесками?
Поднос заходил ходуном.
— Давай подержу, — с готовностью предложила нянюшка. — Надо быть осторожнее, иначе прольешь.
— Что вам известно о восьмой ложе? — побелевшими губами выдавила старушка.
— Гм. Восьмая ложа, — повторила матушка. — Именно она, да. Вон та, верно?..
— Пожалуйста, не надо…
Матушка решительно шагнула вперед и ухватилась за ручку.
Дверь была заперта.
Старушка сунула поднос в руки нянюшки, чему та была только рада.
— Гм-м, спасибо, что ж, не откажусь… — бойко затараторила она.
А старушка тем временем вцепилась в матушку.
— Прошу вас! — взмолилась она. — Это ужасно плохая примета!
Матушка решительно высвободилась из цепких объятий.
— Ключ, госпожа!
За спиной у нее нянюшка предвкушающе рассматривала на свет бокал с шампанским.
— Не гневите его! И без того все из рук вон плохо! — Старушка была явно в ужасе.
— Железная, — проговорила матушка, тряся ручку. — Железо невозможно заговорить…
— Ну-ка, позвольте-ка, — послышался нянюшкин голос. Слегка покачиваясь, она выступила вперед. — И дай мне одну из твоих шпилек. Наш Невчик научил меня кое-каким фокусам…
Рука уже потянулась к шляпе, но затем матушкин взгляд упал на морщинистое личико госпожи Плюм. Она опустила руку.
— Да, — произнесла она. — Пожалуй, сейчас лучше оставить все как есть.
— Я понятия не имею, что происходит… — сквозь рыдания проговорила госпожа Плюм. — Раньше никогда так не было…
— Высморкайся хорошенько, — промолвила нянюшка, протягивая старушке изрядно потрепанный носовой платок и добродушно похлопывая ее по спине.
— …Никаких убийств не было… Ему просто нужно было откуда-нибудь смотреть оперу… От этого ему становилось легче…
— А о ком мы говорим? — вмешалась матушка.
Нянюшка Ягг бросила поверх старушечьей головы предостерегающий взгляд. Есть некоторые вещи, с которыми лучше старой доброй нянюшки никто не справится.
— …Каждую пятницу он отпирал ложу, чтобы я могла в ней прибрать. И я всегда находила записочку с благодарностью или с извинением за шоколадные крошки на сиденье… И кому от этого вред, хотела бы я знать…