Маскарад

Джойс Бренда

Дворецкий, высокий, опрятно одетый мужчина, поклонился:

— Конечно, сэр.

— О, ты должен знать, что мисс Фицджеральд любит печь, — запоздало добавил Тайрел. — У нее должен быть доступ к кухне. Убедитесь, что у нее есть все ингредиенты, которые ей нужны.

Дворецкий посмотрел с изумлением, но быстро пришел в себя.

— Конечно, милорд.

Лизи ахнула. Откуда Тайрелу известно, что она любит печь?

Он улыбнулся ей.

— Я все еще жду, когда ты что-нибудь испечешь, — прошептал он. — Мне нравится вкус шоколада.

— Вам

нужно только сказать, — с трудом ответила она.

На ум пришло, как она угощает его дюжиной конфет: одной за одной, в свете луны, без одежды, в их кровати.

Он поклонился:

— Я возвращаюсь в библиотеку, Элизабет. Мне нужно просмотреть очень много документов, чтобы быть готовым вернуться в казначейство на следующей неделе.

Лизи кивнула:

— Конечно.

Ее сердце бесконтрольно забилось.

— Не стесняйся исследовать свой новый дом, — сказал Тайрел, его глаза излучали теплоту.

Он кивнул и отошел, позвав с собой управляющего.

Лизи заморгала от яркого солнечного света, ставя Нэда на ноги. Дворецкий отпускал прислугу.

— Это твой новый дом, — выдохнула Джорджи.

Лизи повернулась к ней:

— Это действительно так?

— Ты хоть понимаешь, что он только что сделал? Он сделал тебя любовницей Уиклоу.

Ужинали поздно, и компанией Лизи была только Джорджи. Лизи сидела за одним концом стола, за которым могло разместиться человек сорок, а Джорджи — за другим. Они закончили восхитительный ужин: морской лосось, жареная треска, рябчики на гриле, фасоль и жареная картошка. Затем они выпили шампанское и вино, белое и красное, и слуги принесли пирог с ревенем на десерт. Лизи не могла думать ни о чем, кроме Тайрела, сидящего в библиотеке, где он, очевидно, погрузился в работу; ужин ему подали туда.

Лизи откусила всего лишь один кусочек пирога. Было неуютно сидеть вдвоем с сестрой в такой огромной комнате, за таким огромным столом. Не в первый раз Лизи окинула взглядом столешницу. Поскольку не было никаких дополнительных столовых приборов, была видна цветочная композиция. Лизи с легкостью могла представить стол уставленным хрустальной и позолоченной посудой.

— Должно быть, они тут часто развлекались, когда Дублин был центром ирландского правительства, — прошептала Джорджи.

— Я почти чувствую, что эта комната полна ирландских лордов и леди, — прошептала в ответ Лизи. — Мужчины в напудренных париках, бриджах, чулках и фраках, а женщины — в атласных вечерних платьях и с высокими прическами. В те дни граф был маленьким мальчиком, не старше Нэда.

Она подумала: может, Тайрел уже готов отойти ко сну. Ее сердце бешено забилось от одной только этой мысли. Она не могла дождаться, когда снова окажется в его объятиях.

— Как было бы чудесно принять участие в таком вечере, с интеллектуальным разговором и политическими дебатами, — сказала Джорджи. — В те дни Дублин был вершиной моды. Они обсуждали здесь достоинства объединения? Первые якобинские восстания, падение Франции? Потерю колоний Бостонской чайной

партии? Лизи, неужели мы и правда здесь?

Лизи покачала головой:

— Интересно, если я ущипну себя, проснусь ли я и обнаружу, что это был всего лишь сон? — Она попыталась дотянуться через стол до руки сестры, но это было невозможно. — Я устала. — Она совсем не устала и покраснела, когда сказала это. — Я навещу Тайрела, а затем пойду к себе в комнату. Ты не против?

Джорджи даже не пыталась скрыть понимающую улыбку.

— Тебе так повезло! Ты не его жена, но у тебя есть все, о чем ты мечтала… И, Лизи, я думаю, он влюблен в тебя.

Лизи схватилась за угол стола, отчаянно надеясь, что Джорджи права.

— Я в этом сомневаюсь.

Джорджи сжала губы.

— Я так счастлива за тебя, — наконец сказала она.

Лизи повернулась к слуге в ливрее.

— Бернард? — Она запомнила его имя в тот же момент, как села за стол. — Принеси мне, пожалуйста, чашку шоколадного крем-брюле, который я недавно приготовила.

— Да, мадам.

Он поклонился и торопливо отошел. Джорджи посмотрела на нее.

Лизи улыбнулась в ответ:

— Если Тайрел хочет шоколад, который я сделала, тогда его желание — закон для меня.

Джорджи вышла из-за стола и поцеловала Лизи в щеку.

— Приятного вечера, — сказала она.

— Спокойной ночи, — нежно ответила Лизи.

Джорджи ушла, и она осталась одна в комнате.

Но ей совсем не казалось, что она одна. Она осторожно осмотрелась вокруг. Дом не был старым, но определенно стал свидетелем какой-то части истории, и почему-то комната чувствовалась какой угодно, но не пустой. Лизи даже подумала, что она сидит здесь с призраками предков Тайрела. Если так, то ей не было страшно, потому что, несмотря на огромный размер, комната выглядела теплой и знакомой. Она посмотрела на портреты на обитых деревянными панелями стенах. Один портрет привлек ее внимание. Лизи подошла ближе.

Портрет был очень старый — Лизи определила дату по стилю одежды и манере письма. Мужчина на нем был так похож на Тайрела, что у нее захватило дух.

Он был одет в кольчугу. Лизи плохо разбиралась в истории, но поняла, что этот мужчина жил шесть или семь веков назад. Она наклонилась ближе и протерла пыль с узкой таблички с именем под портретом. Наконец ей удалось прочесть надпись. «Стефан де Уоренн, 1070–1117».

Лизи поразилась древности портрета. Должно быть, он отец-основатель семейства.

Бернард вернулся в комнату, неся маленький серебряный поднос, на котором был шоколадный крем, который она приготовила для Тайрела.

— Спасибо, — сказала Лизи, удивив слугу тем, что взяла поднос из его рук. — Я отнесу это лорду, — сообщила она ему.

— Мадам, позвольте мне?

Лизи не собиралась снова отдавать ему поднос.

— Тебе нужно только показать мне путь к библиотеке, потому что я совсем потерялась в этом доме.

Она еще не могла ориентироваться и понятия не имела, где найти Тайрела.