Маскарад
Шрифт:
— О нет, конечно же, нет. Всего лишь маленькая просьба: постарайся ни во что не ввязываться хотя бы пару недель. Не привлекай к себе особого внимания… Займись бумажной работой, в конце концов. — Воронцова взяла меня за руку. — Один из твоих друзей, кажется, изучает архивы Синода. Помоги ему.
— Зачем? — фыркнул я.
— Поверь, Володя, церковники порой скрывают весьма интересные записи. И наш покровитель, возможно, захочет получить некоторые из них.
Интересно, кому вообще могут понадобиться изыскания Вольского? Нет, сама по себе мысль поковыряться в наследии древних была
Однако колдуна почему-то все же заинтересовал… Или тому просто хотелось ненадолго убрать меня из прицелов фотокамер и заодно подальше от внимания сильных мира сего.
— Ждать и ничего не делать? Странное указание, — проворчал я. — И за это мне будет позволено встретиться?..
— Не только за это, Володя. Ты уже кое-что сделал для нас, и теперь тебя ждет награда из рук самого государя. И не сомневайся, мы уже позаботились о том, чтобы она оказалось достойной героя. — Воронцова игриво подмигнула. — Наш покровитель всегда выполняет свои обещания. И он непременно будет наблюдать за твоими успехами.
Глава 35
— Носите с честью! — Великий князь Владимир Александрович — тот самый, что председательствовал на процессе по делу Сумарокова — осторожно повесил орденскую ленту мне на шею и едва слышно добавил: — Поздравляю, ваше сиятельство.
Сиятельство… Формально император еще не принял решения касательно завещания Юсупова. И, соответственно, пока не спешил жаловать княжеский титул. Но если уж его родной брат в обход придворного церемониала обратился ко мне именно так — это определенно что-то да значило.
Наверняка это слышали и остальные. Если не все присутствующие, то с полдюжины человек уж точно. Его величество даже бровью не повел, Горчаков сдержанно улыбнулся, зато Иван не отказывал себе ни в чем: оскалился во все зубы и принялся отчаянно жестикулировать из-за спины венценосного родителя, поздравляя меня с наградой.
Вопиющие нарушение и регламента мероприятия, и даже этикета, однако членам императорской семьи везде и во все времена дозволяется чуть больше, чем простым смертным — даже тем, кто носит княжеский или графский титул. Впрочем, сегодня выкрутасы моего товарища скорее были связаны с тем, что награждение проходило… нет, не то, чтобы тайно, однако в необычном месте и в присутствии крайнего узкого круга приглашенных.
Видимо, его величество отчаянно не хотел дразнить общественность после суда над Сумароковым. Несмотря на неожиданно мягкий приговор — всего пятнадцать лет каторги, да еще и сохранением дворянского достоинства — дело вызвало немалый резонанс и в прессе, и в умах. Несколько дней Петербург жужжал, как растревоженный пчелиный улей, а целиком шумиха улеглась только к концу августа. В столицу наконец-то вернулось некое подобие покоя, и я уж точно не стал бы упрекать императора в попытке его сохранить.
Вместо торжественного зала в Зимнем дворце Александр выбрал свой собственный кабинет в
Я на всякий случай запомнил всех — среди них запросто мог оказаться если не колдун собственной персоной, то уж точно его ставленник. Вряд ли Воронцова просто бросалась словами, когда говорила, что ее таинственный покровитель позаботиться о мой награде: у многих из присутствующих было достаточно веса, чтобы если не надавить на императора, то по меньшей мере склонить чашу весов в нужную сторону.
Знакомых оказалось всего несколько человек: помимо самого государя, великого князя и Ивана на награждение явились только Горчаков, Геловани, который тоже получил орден, и невесть как удостоенный столь высокой чести Вольский. Старик разве что не подпрыгивал, пытаясь разглядеть церемонию из-за широких спин генералов, забавно щурился и в целом выглядел настолько довольным, будто это не мне, а ему только что вручили орден Святой Анны второй степени.
— Вольно, капитан. — Великий князь легонько хлопнул меня по плечу. — Ступай. Уж погуляйте сегодня, как следует. Только тихо, по-свойски — не время сейчас банкеты устраивать, сам понимаешь.
— Так точно, ваше высочество, — кивнул я, — без банкетов.
Подобных разговоров в церемониале награждения, конечно же, не было. Но сегодня это вряд ли волновало хоть кого-то, так что я для приличия еще немного потоптался на месте и, развернувшись, совершенно не строевым шагом отправился догонять Геловани, который уже понемногу смещался в сторону выхода из кабинета. Видимо, чтобы по старой привычке поскорее убраться подальше от начальства.
И поближе к тому, что сегодня не следовало называть банкетом.
— Ну, поздравляю, капитан. Выходит, мы с тобой сегодня оба отличились. — Геловани коснулся кончиками пальцев алого Владимирского креста на шее. — А ты теперь еще и с титулом.
— Не рановато еще про титул-то? — усмехнулся я, оглядываясь на оставшегося позади великого князя. — Его величество еще не объявил о пожаловании, указ не подписал, да и…
— Подписал! — заговорщицки прошипел Геловани. — Я сам видел. А объявит позже, осенью — там как раз день рождения наследника. В честь торжественной даты, так сказать… В общем, считай, что ты у нас уже титулованный дворянин.
— Ну… значит, титулованный.
Я неторопливо зашагал к выходу. О завершении церемонии, разумеется, никто так и не объявил, но высшие государственные чины в моем присутствии больше не нуждались — иначе попросили бы задержаться. Иван о чем-то тихо шушукался с Горчаковым. Скорее всего, планировал, как бы вывезти нас в Петергоф и втихаря напоить шампанским. Даже Вольский не лез с поздравлениями: видимо, решил, что нам с Геловани нужно переговорить наедине.
— Ты, капитан, будто и не рад. Случилось чего?