Маскарад

Пылаев Валерий

Бах!

Леший покачнулся и, загребая лапами, повалился вперед, утягивая за собой троих Упырей разом. А я рванул затвор и припустил со всех ног. Так быстро, что, казалось, смогу обогнать даже эхо от выстрела. Но Иван все равно оказался проворнее: его силуэт пару раз мелькнул впереди и исчез. То ли за нечистью, то ли уже в родном мире — разглядывать я, конечно же, и не думал.

Винтовка громыхнула еще пару раз, а потом стрелять стало и вовсе бесполезно: через десяток шагов Упыри скучились так, что мне приходилось буквально протискиваться. Я перехватил «трехлинейку» за ствол и размахивал, как дубиной, круша

черепа и вышибая зубы. Никто толком не пытался атаковать в ответ. Близость Прорыва начисто лишала Упырей и боевого духа, и, похоже, даже аппетита.

Но их все равно оставалось слишком много. Я прикончил уже с полдюжины и наверняка без особого труда смог бы проложить себе дорогу по бездыханным тушам… если бы не время. Драгоценные секунды утекали, как песок сквозь пальцы, и их никак не хватало одолеть какие-то жалкие десять-пятнадцать шагов. Прорыв сжимался, и я едва видел его за наседавшими со всех сторон Упырями.

Приклад винтовки уже разлетелся в щепки, а теперь кто-то вырвал из моих рук и ствол. Глухое ворчание раздалось прямо над ухом, и на шею капнула то ли кровь, то ли слюна из разинутой пасти. Я наугад ударил затылком, потом замахнулся локтем и почувствовал, как рукав кителя с треском рвется, разрываемый Упыриными зубами. А потом на плечи навалилась такая тяжесть, что я едва смог сделать шаг… Второй…

Третий…

— Пригнись! — нечеловеческим голосом заревел Иван откуда-то спереди.

Не знаю, что подействовало на Упырей больше — этот дикий вопль или то, что было дальше. Я едва успел грохнуться на одно колено, как на улице вдруг стало светло — и давление на спину ослабло, а потом и вовсе исчезло. Чуть ли не две дюжины перерезанных надвое туш одновременно ударились об асфальт.

И через мгновение я уже проталкивал истошно вопящего и державшегося за лицо Ивана в Прорыв, который стал шириной едва ли в полметра.

Привычный, знакомый и почти родной мир встретил меня вечерней прохладой. И запахами. Бензина, пороха, людей… жизни. И воздуха, который больше не пытался выжечь кожу и легкие неведомым излучением.

Дом, милый дом. Который я, впрочем, смог только почуять и услышать — перед глазами тут же разошлись алые круги. То ли от света прожектора, то ли…

— Ты смотри — еще двое! — Где-то впереди сердито лязгнул винтовочный затвор. — Сейчас я их, ваше преподобие…

— Стой! — рявкнул до боли знакомый голос. — Стой, дурья башка! Это же люди… Наши!

Глава 10

За окном только сейчас стемнело по-настоящему. Не до густой черноты, как зимой или осенью, но все же достаточно, чтобы сказать: вот, теперь точно пришла ночь. Пусть еще отчасти попадающая под расплывчатое описание «белая», зато именно ночь А не вечер или какие-нибудь невнятные сумерки.

Значит, уже часа три, не меньше. Город засыпает, и просыпается…

Я в очередной раз клюнул носом и не без труда заставил себя сесть ровно. Всего ведь на мгновение отключился, а перо успело выпасть из ослабевших пальцев и оставило на бумаге жирную кляксу. Хорошо хоть лист был чистым — иначе пришлось бы переписывать заново.

Организм уже вторые сутки работал на пределе возможностей, и с каждым мгновением требовал отдыха все настойчивее. Слишком уж много я сил потратил и слишком много ран получил — даже для Владеющего. Ресурс самого крепкого тела все-таки ограничен,

и не в моих правилах расходовать его бездумно, но стрельба, гонки и прыжки между мирами не слишком-то располагают к здоровому сну.

Особенно когда следуют друг за другом без перерыва.

Хорошо все-таки быть наследником престола: Иван наверняка уже успел добраться домой, получить нагоняй от венценосного родителя, отмокнуть в ванне и улечься спать. А мне предстояло заполнить до конца рапорт. Потом еще один — уже для Геловани. И еще третий — самому высшему руководству, а может, и четвертый — лично его величеству.

Но что уж тут поделаешь — служба есть служба.

— Ты бы вздремнул, что ли. — Дельвиг пододвинул мне недопитую чашку с кофе. — У меня в кабинете кушетка. Отдохнешь часика полтора — потом допишешь.

— Отоспимся в гробах, ваше преподобие.

Я одним махом осушил остатки чуть остывшего напитка, пытаясь вместе с ним втянуть хоть каплю бодрости. Без особого толку: судя по вкусу, какой-то доброхот из офицеров заботливо влил туда немного коньяка из фляжки. Вкус определенно стал интереснее, мысли чуть успокоились, но от тонизирующего эффекта не осталось и следа. Впрочем, после пережитых мною приключений такого стимулятора явно маловато.

А первитин в этом мире еще не изобрели.

— По хорошему тебя бы в больницу надо. — Дельвиг на мгновение наморщил лоб, будто вспоминая что-то — и вдруг заулыбался. — Или, может, сразу к ее сиятельству?

— Сам разберусь, — огрызнулся я. — Сначала работа, а там уж видно будет… Но завтра на службе не ждите, ваше преподобие.

— Да и ладно! — Дельвиг махнул рукой. — Тебе после такого неделя отпуска положено, не меньше.

— Такого — это какого? — Я отхлебнул из чашки. — Расскажите хоть, что тут было. А то мы с его высочеством из жизни, можно сказать, выпали.

В самом прямом смысле. Всего на несколько часов — но их определенно хватило, чтобы в столице успела случиться целая череда весьма значимых событий.

— Ну как — что было… Из Зимнего никаких официальных заявлений пока нет, — задумчиво отозвался Дельвиг. — И свежих газет тоже пока не вышло. Однако весь город жужжит про вооруженный мятеж.

— Насколько масштабный? — поморщился я. — В штурме дворца Юсупова участвовали военные… Гвардейские полки?

— Слава богу, нет. — Дельвиг привычным жестом коснулся георгиевского креста на вороте. — Среди убитых в основном ветераны войны — солдаты, офицеры… И, кажется, кто-то младших полицейских чинов. Но больше никаких выступлений сегодня не было. Хотя слухи сейчас ходят всякие. Кто-то ожидает чуть ли не еще одних декабристов.

— Сомневаюсь, — буркнул я. — Меншиков явно не из тех, кого заботит участь простого народа или даже прогрессивная парламентская система… Кстати, где он сам? Арестован?

— Нет. Как ты понимаешь, поймать человека с таким Талантом непросто… мягко говоря. — Дельвиг улыбнулся одними уголками рта. — Но, конечно же, это вопрос времени. Рано или поздно его светлость ответит перед государем за все, что сделал или желал сделать.

Пожалуй. Меншиков проиграл, окончательно и бесповоротно. Талант позволит удрать хоть в Сибирь или за границу. Спастись — однако не факт, что старик вообще собирается бежать: для такого человека потеря статуса и власти едва ли так уж сильно отличается от смерти.