Маскарад
Шрифт:
– Ха! А то вы не знаете этих богачей. Такое случается сплошь и рядом.
Служанка подалась назад, обиженная реакцией Бланш. Этого она и добивалась. Леонора Хиглзби была неприятной старой девой.
– Прошу прощения, мисс. Но почему вы задаете эти вопросы?
– Мне бы тоже очень хотелось знать, – произнес звонкий музыкальный голос у них за спиной.
Бланш обернулась и увидела женщину, которая стояла на лестнице, она была очень красива, волосы цвета воронова крыла были уложены в простую прическу, на ней было платье из струящегося шелка сиреневого
Она замерла, но ее разум четко оценивал ситуацию. Ей необходимо защитить Саймона. Поэтому лучше всего придерживаться своей роли.
– Мадам, – она сделала глубокий реверанс – Вы почтили нас своим присутствием. Разве могла я предполагать, что буду иметь честь разговаривать сегодня с благородной дамой. Надеюсь, нет, умоляю, но не смею вас задерживать, наверняка у вас есть дела…
Виконтесса стала спускаться по ступеням. С удивлением Бланш заметила, что та ненамного выше ее. Ее манера держать себя, ее величественная осанка создавали впечатление высокого роста. Бланш решила, что ей следует запомнить это на будущее.
– Я много слышала о вас, но представляла себе немного по-другому.
Бланш растерялась.
– Вы слышали обо мне? О, какая честь для меня, мадам.
– Да, да, – она щелкнула пальцами, – Эй вы, там. Горничная подалась вперед.
– Да, мадам?
– Мисс… Хиглзби и я будем в будуаре. Проследите, чтобы нам никто не мешал.
Служанка сделала реверанс.
– Да, мадам.
– Прошу, мисс Хиглзби.
Виконтесса пошла вперед, указывая Бланш дорогу.
– Присаживайтесь, пожалуйста.
– Спасибо мадам. – Бланш села, лихорадочно соображая, о чем говорить с виконтессой. – Какая честь, что вы согласились принять меня сегодня, мне бы хотелось рассказать вам о деятельности нашего общества…
– Пожалуйста. – Гонория подняла руку.
– Мадам?
– Избавьте меня от этой чуши. И расскажите же, наконец, что привело вас сюда, мисс Марден?
– Все эти годы я беспокоился о вашей судьбе, – произнес Преподобный Талли, когда его экономка принесла им чай с печеньем и покинула кабинет, – Как ужасно с вами поступили! Я не раз говорил об этом старому виконту. Но он и слушать не хотел.
– Вы знали моего отца?
– О, да. И очень хорошо. Он принес немало огорчений своей семье, молодой мистер Джеффри. Вы очень на него похожи.
– Да, мне говорили.
– А ваша мать, сын мой, с ней все в порядке? Саймон покачал головой и поставил чашку на стол, так и не попробовав чая.
– Она умерла, преподобный, когда я был еще ребенком. Меня воспитали родственники.
– Ах, вот поэтому вы так и не вернулись…
– Вернулся куда? – спросил Саймон, поднялся и стал ходить по комнате, он не мог усидеть на месте.
Глаза преподобного Талли округлились.
– Неужели вы не знали, кто был ваш отец?
– Нет, моя мать никому ничего не рассказывала.
– Боже мой! – Священник покачал головой. – Да, скверная ситуация. Вас лишили того, что принадлежало вам по праву…
– Но почему? – перебил его Саймон. –
– Да, – произнес он, наконец, и впился взглядом в глаза Саймона. – И боюсь в этой истории у меня не очень благовидная роль.
– Почему?
– Я позволил уничтожить лист из приходской книги. На нем была запись о бракосочетании ваших родителей. Я был молод и слаб. И очень любил бренди.
– Понимаю.
– Когда я сочетал браком ваших родителей, я осознавал, что будут проблемы. Ваш дед был очень жестким человеком, может, даже к лучшему, что вы не знали его. Так вот, ему бы вряд ли понравился выбор сына. – Талли подался вперед. – Они не ладили. Джеффри создавал проблемы с самого своего рождения.
– Почему?
– Виконтесса умерла во время родов. Это был удар для виконта, их брак был браком по любви. Он во всем винил сына. И это только усугубляло ситуацию, потому что отец и сын были очень похожи.
Саймон внимательно слушал.
– В каком смысле?
– Оба упрямы, умны, нетерпимы. Они оба не останавливались ни перед чем, чтобы достичь своей цели. Но они хотели от жизни совершенно разных вещей. Старый виконт хотел увеличить свои земельные владения. Молодому виконту был нужен весь мир. Похоже, вам нравится эта черта вашего отца. Сын мой, вы поражаете меня, с чего бы это?
– Я – актер, – сказал Саймон с улыбкой.
– Тогда все понятно. Так вот, отец и сын постоянно скандалили, и порой эти скандалы выливались в настоящие битвы. Но хуже всего было, когда ваши родители поженились. Старый виконт грозился лишить сына наследства. Мастер Джеффри сказал, что сможет прожить и сам. Больше мы его не видели, он уехал с вашей матерью. Старый виконт очень огорчился, но не признавался в этом, потому что был очень зол.
– Простите, но откуда вам все это известно?
– Закономерный вопрос. Ваш дед и я много общались, возможно, наши отношения можно было назвать дружескими. Я говорил ему, что он поступает неправильно, но он не захотел меня слушать. Затем до нас дошли слухи, что Джеффри поступил на военную службу. Это было в 1746 году, сын мой.
– В тот год я родился.
– Да, и в тот год произошла битва, которая положила конец надеждам на царствование династии Стюартов. Джеффри сражался и, боюсь, погиб. Но он был настоящим героем и спас друга, унеся его с поля брани. Вы можете гордиться своим отцом.
Саймон поднялся и принялся ходить по комнате. Значит, его отец сражался за Карла и погиб в битве, исход которой был уже предрешен. А его мать осталась одна с нерожденным ребенком.
– Она вернулась сюда, не так ли?
– Да, она была беременна вами, сын мой. Она пошла в поместье. – Святой отец опустил глаза. – Но скоро вернулась. Старый виконт выставил ее за дверь. Он отказался признать ее и вас, ему не нужен был наследник, матерью которого является какая-то актриса.
– Почему вы позволили так с ней поступить? – спросил Саймон, глядя священнику в глаза. – И как вы могли допустить, чтобы уничтожили страницу из приходской книги?