Маскарад для эмигранта
Шрифт:
Ваш корреспондент встретился с капитаном Реньяром: да Георг Дюбуа жив, несмотря на свой возраст, он бодр и жизнерадостен. Недавно у него родился внук, который сейчас по праву считается единственно законным наследником графа де Ламбера Дюбуа. Источник информации крымский грек, давний знакомый капитана, человек трезвый и честный.
Ассоциация юристов и адвокатов Франции единодушно признала Георга Дюбуа и его внука законными наследниками всей графской недвижимости, движимости, банков и капиталов.
Алло,
Ален.
Владимир кончил читать, откинулся на спинку стула и перевернул газету, она была прошлогодней.
– Это работа Андронника, – сказал француз, – он давно уговаривал меня обозваться в прессе, но я не видел в этом необходимости. Сейчас, когда все это обнародовалось и стало известно, что правда на нашей стороне, я подумал: а почему бы моему внуку не получить то, что принадлежит ему по праву? Теперь эта мысль приняла четкие, осмысленные очертания, мне видятся исполнители, и значит пути ее исполнения. Толчком к этому послужило все то, что я услышал от вас в течение последних дней.
– Если я не ошибаюсь, роль исполнителей вы уже отвели нам? – с изрядной долей сарказма заметил Зайцев.
– Только не нужно обижаться, но по-другому у нас просто не получится. Мой план прост: я помогаю вам, месье Макаров, ваши жена и дочь будет в моем доме в полной безопасности, а вы помогаете мне, там во Франции. Мои предположения, что ваша армия, запертая в Крыму, уйдет морем куда-нибудь на запад, уже оправдываются; не исключено, что вы обязательно попадете во Францию, а там все карты вам в руки, дабы помочь мне. Я сейчас принесу документы.
Француз поднялся и исчез за дверью подсобного помещения.
– Что будем делать, Александр Сергеевич? Предложение очень заманчиво, и мне кажется, что старику можно верить, но все-таки … Все случилось как-то неожиданно.
– Это тебе кажется, что неожиданно. На самом деле мы уже почти месяц обсуждаем наши проблемы, и все это время, похоже, старик обдумывал их с точки зрения своей выгоды. Теперь у него вырисовалось решение, которое должно удовлетворить обе стороны. Думаю, что нам нужно соглашаться, я не вижу другого выхода. Наша контрразведка проверила весь персонал этой харчевни: старик лоялен. И, несомненно, деликатен: он ушел, чтобы дать нам возможность наедине обсудить его предложение. Иди, позови его, Володя, мне скоро уходить.
– Вот чем мы располагаем, – Георг положил документы на стол, – это метрика, удостоверяющая французское происхождение моего внука Василия, а это, то же самое, но обо мне. Как заверили меня я адвокатской конторе, этого вполне достаточно, чтобы доказать право наследования. Видите, они выполнены на очень тонкой бумаге, чтобы легко было спрятать от посторонних глаз. Метрика на внука, это главный наш аргумент; моя – всего лишь копия, просто, как подтверждение. Капитану Реньяру мой друг Андроник вручил подлинники всех документов, вместе с описанием нашей одиссеи со всеми свидетельскими показаниями, тоже заверенными нотариально. Храниться они будут в ценных бумагах Морского
– Значит, после нашего прибытия во Францию мы попытаемся установить право наследования вашего внука. Допустим, что это нам удастся, что потом? – задал вопрос Владимир, – какие наши действия?
– Скорее всего, вам все объяснят французские нотариусы. Это будет зависеть, как мне кажется, в первую очередь от обстановки в этой непредсказуемой стране по имени Россия. Так что, вы согласны?
– Согласны! Но учтите, месье Дюбуа, я вручаю вам нечто большее, чем золото – жизни моих самых близких людей.
– Клянусь вам честью дворянина, их жизнь в моем доме будет в полной безопасности. Мы с Андроником уходим скоро из Севастополя и сразу же заберем вашу семью.
– Когда вы намерены отплыть? – полковник наклонился к Георгу, перешел на шепот, – вам необходимо поторопиться, через два-три дня выйдет приказ и начнется конфискация плавсредств у населения, к этому моменту вас не должно быть поблизости от крымских портов.
– Тогда мы наверняка уйдем сегодня в ночь. Где в Евпатории искать вашу семью? – обратился он к поручику, – лучше будет, если вы напишете супруге письмо.
– Еще лучше будет, если Владимир отправится с вами, – заметил Зайцев.
– Если такое возможно, то было бы прекрасно. Каким временем он располагает? – поинтересовался Георг.
– Неделя, не больше, но лучше вам уложиться дней за пять, все – таки это война, на ней многое непредсказуемо.
– Я уверен, что мы уложимся. Сутки до Ак-Мечети морем, переночует, а обратно в Евпаторию я его отвезу лично, оттуда ему до Севастополя добраться за трое суток, не думаю, что будет сложно. Даже пешком успеет – усмехнулся француз.
– Георг, вы сказали морем, но моя дочь простужена, – заметил Макаров, – если бы ей можно было морем, то мы бы…
– Не волнуйтесь, на этом шлюпе есть отличная теплая каютка. Маленькая, но в ней есть печка, а на полу медвежья шкура, – успокоил его Дюбуа. – От Евпатории хода всего-то три-четыре часа.
Полковник Зайцев тепло попрощался с Георгом и ушел; он еще раз попросил поручика не опаздывать. Все трое направились к выходу, у двери Георг остановился и шепнул Макарову: сейчас вы вернетесь, на столике я оставил свой мешочек, взгляните внимательно на тех двоих, что сидели за вашей спиной.
Спиной к их столу сидел пехотный капитан. Напротив него высокий черноволосый в черкеске с газырями; его лицо, особенно усы и глаза явно указывали на кавказское происхождение. Черноволосый читал какую-то бумагу; он радостно воскликнул: да ведь это именно то, что мы всю жизнь искали с тобой, Француз!
– Что вы заметили? – спросил Дюбуа.
Владимир рассказал. Старик нахмурился.
– Произошло то, чего я так опасался, Владимир, нас подслушали. Капитан, очевидно хорошо знающий французский, записывал наш разговор, а затем передал запись второму.