Маска

Кунц Дин Рей

Снившийся ей кошмар не имел кульминационного момента или какого-нибудь жуткого апогея. Он просто продолжался всю ночь, методично изматывая ее, и лишь за несколько минут до рассвета Грейс удалось вырваться из жарких цепких объятий сна и проснуться, с беззвучным криком на устах колотя по матрасу.

Сев на краешек кровати, она обхватила голову руками, чувствуя, как в висках стучит кровь.

Во рту был привкус пепла и горечи.

Сон показался настолько явным, что она даже ощущала на себе бело-голубое платье, несколько тесноватое в плечах и стягивающее грудь, когда она била

по дверям подвала. И теперь, совершенно стряхнув с себя сон, она все еще продолжала ощущать на себе это узковатое платье, хотя на ней была свободная ночная рубашка и она не носила подобного платья никогда в жизни.

И, что еще хуже, она чувствовала запах увиденного во сне пожара.

Ощущение дыма так долго не проходило, что Грейс уже подумала, будто горит ее собственный дом. Накинув на себя халат и надев шлепанцы, она обошла все комнаты.

Никакого огня.

Но еще на протяжении часа ее преследовал запах паленого дерева и смолы.

10

В десять утра в пятницу Пол, сев за свой письменный стол, позвонил Линкольну Уэрту, полицейскому детективу, который вел дело Джейн Доу. Он сказал Уэрту, что Кэрол собирается поехать на несколько дней отдохнуть за город и хочет взять с собой девушку.

— Никаких возражений, — согласился Уэрт. — У нас пока нет ничего обнадеживающего, и я почти уверен, в ближайшее время ничего не будет. Мы, разумеется, расширяем район поисков. Поначалу мы лишь передали фотографию с описанием девочки властям соседних округов. Когда это не помогло, мы передали имевшиеся у нас сведения во все полицейские управления штата. Вчера утром мы пошли дальше — разослали информацию в семь соседних штатов. Но, если хотите, я вам по секрету расскажу свои соображения. У меня такое чувство, что, даже если мы расширим территорию поисков аж до Гонконга, мы все равно не найдем никого, кто знал бы эту девочку. У меня просто такое предчувствие. Все поиски окажутся напрасными.

Поговорив, с Уэртом, Пол спустился в гараж, где Кэрол и Джейн укладывали свои вещи в багажник «Фольксвагена». Чтобы не огорчать девушку, Пол не стал рассказывать ей пессимистичные прогнозы Уэрта.

— Он сказал, что не возражает, если тебя несколько дней не будет в городе. Суд не ограничивал твое передвижение Гаррисбергом. Я объяснил ему, где находится домик, так что, если кто-нибудь из близких объявится, гаррисбергская полиция сообщит местному шерифу, и тот доберется до нас или пришлет кого-то из своих людей, чтобы сказать, что тебе необходимо вернуться.

Кэрол поцеловала его на прощание. Джейн тоже робко поцеловала его в щеку и, садясь в машину, густо покраснела.

Стоя перед домом, он смотрел им вслед, пока красный «Фольксваген» не скрылся из виду.

Небо, почти неделю остававшееся чистым, вновь затягивали тучи. Они были однородно серыми, как шифер. И отвечали настроению Пола.

Когда на кухне зазвонил телефон, Грейс вся напряглась, ожидая услышать голос Леонарда. Она села на стул возле небольшого встроенного столика, протянув руку, положила ее на трубку висевшего на стене телефона, подождала, пока он прозвонит еще раз, и затем ответила. К ее облегчению,

это оказался Росс Куинси, главный редактор «Морнинг ньюс», который перезванивал ей по ее вчерашней просьбе.

— Вы интересовались одним из наших репортеров, доктор Митовски?

— Да. Палмером Уэйнрайтом.

Последовала пауза.

— Он у вас работает? — спросила Грейс.

— Гм... Палмер Уэйнрайт работал в «Морнинг ньюс», верно.

— Кажется, он чуть не получил Пулитцеровскую премию.

— Да. Но... с тех пор прошло уже довольно много времени.

— Правда?

— Раз вам известно, что он был кандидатом на получение Пулитцеровской премии, вы, вероятно, должны знать, что его выдвигали за серию статей об убийствах Бектерманов.

— Да.

— Это было еще в 1943 году.

— Так давно?!

— Э-э... А что вы конкретно хотели узнать о Палмере Уэйнрайте, доктор Митовски?

— Я бы хотела с ним поговорить, — ответила она. — Мы встречались, и у нас осталось одно незавершенное дело, которым мне нужно было бы заняться. Это... личный вопрос.

Куинси ответил не сразу.

— Вы одна из его родственниц?

— Мистера Уэйнрайта? О нет.

— Кто-то из его друзей?

— Нет-нет, и не подруга.

— Тогда, мне кажется, я могу быть с вами совершенно откровенным, доктор Митовски. К сожалению, Палмера Уэйнрайта нет в живых.

— Он умер! — воскликнула пораженная Грейс.

— Вы наверняка не исключали, что может быть и такое. Он никогда не отличался здоровьем, сильно болел. Вы, очевидно, давно не общались с ним.

— Да не так уж и давно, — заметила Грейс.

— Как минимум лет тридцать пять, — сказал Куинси. — Он умер в 1946 году.

Воздух за спиной Грейс внезапно словно вдруг похолодел, будто ей в затылок выдохнул мертвец.

— Тридцать один год, — ошеломленно произнесла она. — Вы, должно быть, ошибаетесь.

— Нисколько. Я был тогда еще юнцом, мальчиком на побегушках. Палмер Уэйнрайт являлся одним из моих героев. Я очень переживал, когда он умер.

— Мы случайно говорим не о разных людях? — спросила Грейс. — Он довольно худой, с заостренными чертами лица, светло-карими глазами и желтовато-бледной кожей. У него несколько более густой голос, чем можно предположить, глядя на него.

— Да-да, это Палмер.

— Ему где-то около пятидесяти пяти?

— Он умер в тридцать шесть, но выглядел он лет на двадцать старше, — сказал Куинси. — Он постоянно болел, просто не вылезал из болезней, и все закончилось раком. От этого он быстро состарился. Он был стойким человеком, но больше уже выдержать не мог.

«Его похоронили тридцать один год назад? — думала она. — Но ведь я только вчера его видела. У нас был весьма странный разговор в розарии. Что вы на это скажете, мистер Куинси?»

— Доктор Митовски? Вы меня слышите?

— Да. Извините. Послушайте, мистер Куинси, мне очень неудобно отнимать ваше драгоценное время, но это очень важно. Я думаю, что дело Бектерманов довольно тесно связано с тем личным делом, которое я хотела обсудить с мистером Уэйнрайтом. Однако я ничего не знаю об этих убийствах. Вы бы не могли рассказать мне, в чем там суть?