Маска подлеца

Штогрина Анна

Улететь сегодня я уже не успею. Немного успокоившись в умиротворенном намоленном месте, я решила, что это не беда. Зато будет возможность еще раз посетить могилу завтра.

Поцеловав на прощание крест, я медленно, наслаждаясь прогулкой и не стремясь быстрее попасть в пустой дом, поплелась по дороге обратно.

Когда я подходила к именью, то увидела, что Майбох Камиля уже стоял при входе. Значит он уже вернулся с машиной или отдал указания пригнать ее.

После наших выходок днем, я ожидала от него всего чего угодно. Он очень

эмоциональный мужчина, неизвестно что он надумает.

Я немного замерзла и захотела кушать. В доме было тепло и играла очень тихо музыка, скорее, как фон.

Я сняла кроссовки, повесила тонкую ветровку в гардеробную и прошла на кухню.

Камиль был у плиты. Приятные запахи еды раздражали мои голодные рецепторы. Он переоделся в легкие синие штаны и черную футболку. Ткань облегала на его спине железные мышцы, косые плечи, узкую талию и прокаченные ягодицы.

Я нервно сглотнула вязкую слюну. Камиль обернулся и встретился со мной взглядом. Он был на удивление спокоен.

— Чего так долго? — спросил сходу он.

— Я была у бабули. Сидела разговаривала с ней… Слушай, я хочу извиниться. Мне не надо было бежать от тебя на такси. Ты ведь хотел как лучше, специально приехал за мной, чтоб встретить, помочь, — проговорила я.

Камиль переложил рис с овощами на большую тарелку. Я не поняла, он готовил сам или просто разогрел.

— Извинения будут приняты после ужина, — ответил он и всунул мне в руки тарелку с едой. У меня чуть слюни не капнули, вовремя успела подобрать. Мне стало стыдно, я вспомнила, что плюнула Камилю в лицо. Боже, позорище. Я сумасшедшее, чем он. Вот был бы номер, если б он меня за это треснул. Я ведь хорошо напрашивалась.

— Ты предлагаешь примирительный ужин? — я подошла ближе.

Не знаю что мое тело гнало к нему на опасную близость. Внутренняя стерва, желающая его снова спровоцировать? Потому что мои действия не были столь невинными, как я представляла.

Камиль напрягся. Я заметила, что он становился растерянным, когда я проявляла к нему внимание. Его наглость проявлялась в большей мере, когда я дерзила и злила его. Но в моменты проявления моей активности, он терялся. Не понимал, можно ли мне доверять. Хоть я видела, что он тоже устал от постоянного противостояния.

— Отнеси еду на стол, я возьму тарелки, — сказал он чуть дрогнувшим голосом. Его взгляд опустился на мои губы. Я их нервно облизнула. Между нами столько искр и нереализованного желания. Мы оба являемся заложниками этой тяги, магнита, притягивающего наши тела друг к другу.

Но Камиль сдержался и отвернулся от меня. Потянулся в шкаф за посудой.

Без его мутного черного взгляда мне стало легче дышать. Я быстро взяла себя в руки. Повторяла в уме — просто ужин, примирительный и поминальный.

Я отнесла на стол плов. Там уже стоял графин с водой, два стакана. Камиль ждал меня. Накрыл стол заранее, поставил приборы и салфетки. Я прошла мимо него к холодильнику. Достала тарелку с нарезанными

сырами и прошуто. Вытащила из ящика огурцы и помидоры, пару красных болгарских перцев. Порезала овощи на блюдо, посолила.

Камиль снова вернулся. Подошел ко мне, стал рядом, наблюдая за моими действиями. Запах его чистой кожи и мужского геля для душа, сводил меня с ума. Я боролась со своим возбуждением. Убеждала себя, что это неправильно и порочно. Воскрешала в голове мысли об Игнате. Вспоминала, какой он был нежный и предупредительный.

Но когда рядом со мной был Камиль, этот красивый демон из прошлого, образ положительного Игната размывался, становился слишком ретушированным, нечетким.

Мы сели за стол. Камиль положил себе рис и овощи, немного мяса. Обо мне он не беспокоился. Сказывалось воспитание эгоиста. Я и не претендовала на его ухаживания. Наложила в тарелку еду и жадно начала поглощать очень вкусный рис. Было странно вот так, как в детстве, кушать с ним за одним столом. Он наелся быстрее и откинулся на спинку стула, вперив в меня свой тяжелый взгляд.

— Ты ведь знаешь, что бабушка оставила тебе половинуивсего наследства. И акции, и машина, и половина дома твои. Поэтому ты приехала? — начал он без предистовий. Ну теперь понятно откуда такая щедрость… А я уж наивно подумала, что он решил помириться!

Я немного поперхнулась рисом. Он бесцеремонно и больно ударил меня по спине. Сильнее, чем того требовала ситуация. Я аж чуть лицом не макнулась в тарелку. Я сразу отодвинулась, боясь, что он меня еще пару раз приложит своей лапищей.

— Она говорила перед смертью об этом. Но я не знала, что уже зачитали ее завещание. Я приехала к ней, а не за наследством, — оправдывалась я. Но в глазах Камиля читалось недоверие и пренебрежение.

— Раз тебе это ненужно, то я подготовил договор. По нему ты отказываешься от половины дома в мою пользу. За хорошую плату, естественно. Думаю, не стоит тебе напоминать, что это нечестно, чтоб половина дома принадлежала постороннему человеку.

Я округлила глаза. Вот в этом весь Камиль. Ему нужна моя подпись на документе. Только из за этого он терпит мое присутствие.

Я помассировала виски, чуть прикрыв глаза. Вспомнилось обещание, данное бабуле, что я не откажусь от дома и не продам свою половину. Кроме того, если я и не имею на него право, то Мирон законный наследник. Решать за сына я не могу. Не имею морального права.

— А что, если я откажусь? — осторожно спросила я.

Реакция Камиля была странной. На мгновение на его лице прочиталось "Так я и думал, что ты продажная сука!" Но он взял себя в руки и мило улыбнулся. Это было подозрительно и страшнее его криков и оскорблений.

— Ничего. Это твое право отказываться или принимать дар.

Камиль встал из-за стола и ушел.

Просто оставил меня в моих тревожных мыслях. Я смотрела вслед его удаляющейся фигуре. Уже в дверях он задержался и обернувшись произнес