Маска одержимости-2
Шрифт:
— Зря ты влез в магазинчик, — сказал человек и покачал головой. Его полированная голова сверкнула под низкой лампой. — Сколько тебе лет?
Я так перепугался, что забыл, сколько мне лет. Я не мог выдавить ни слова. Открыл рот, а из него только мычанье. Наконец, сделав глубокий вдох, чтобы прийти в себя, я вымолвил:
— Двенадцать.
— Двенадцать, а уже лазаешь по магазинам, — укоризненно проговорил человек.
— Никуда я не лазаю, — запротестовал я. — То есть, — сбился я, — я никогда
Сую дрожащую руку в карман джинсов и достаю скомканные деньги.
— Двадцать пять долларов, — говорю, протягивая деньги так, чтобы он мог увидеть. — Вот. Этого же хватит на маску?
Человек потёр подбородок.
— Я же сказал тебе, молодой человек, что маски эти особенные. Они не продаются. Поверь, тебе они не нужны.
— То есть как не нужны! — даже возмутился я. — Они же такие жуткие! Я таких отродясь не видывал. Хэллоуин на носу. Мне как раз позарез нужна маска. Вы даже представить не можете, как нужна. Ну, пожалуйста…
— Они не продаются! — наотрез отказал хозяин магазинчика.
— Но почему? — взвыл я.
— Слишком правдоподобные. Эти маски чересчур правдоподобные.
— Но именно поэтому они такие жуткие! — возражаю. — Ну, пожалуйста, я вас очень прошу. Возьмите деньги! — И протягиваю ему все.
Он молча поворачивается ко мне спиной и уходит. А эта его накидка так волной за ним следом.
— Иди за мной, молодой человек.
По спине у меня пробегает холодок. Я стою, как идиот, и протягиваю ему деньги.
— Пойдём, я хочу позвонить твоим родителям.
— Не надо родителям, — кричу. — Пожалуйста…
Если мои старики узнают, что я ввалился в чужие владения, я и не знаю, что с ними будет. Они запрут меня в комнате на всю жизнь!
Мужчина холодно посмотрел на меня и говорит:
— В полицию я звонить не буду. А родителям позвоню.
— Но я вас умоляю, — залепетал я, с трудом поднимаясь с колен.
И тут у меня созрел план. А что если смыться?
Я бросил быстрый взгляд на бетонные ступени, ведущие к люку. Если дунуть сейчас, можно обогнать этого типа и первым добежать до двери люка. Люк закрыт, но не заперт! А там дёру дать.
Я внимательно посмотрел на ступени. Была не была. Семь бед — один ответ.
Набрал полную грудь воздуха, досчитал до трёх. Раз… два… три!
На три я рванул с места. Сердце стучало громче, чем кроссовки о бетон. Я буквально долетел до лестницы.
— Стой! — крикнул человек в капюшоне. Он явно не ожидал такой прыти. — Стой, молодой человек! Куда ты?
Я даже не оглянулся. Я перепрыгивал сразу через две ступеньки.
Сейчас буду на воле, сидело у меня в голове.
Я мигом оказался наверху. Толкаю дверь. Не тут-то было. Дверь
10
— О-о-о! — завопил я в ужасе.
Должна же эта чёртова дверь поддаться! Не может такого быть.
Набираю полную грудь воздуха. Упираюсь плечом и что есть силы пытаюсь её приподнять.
Раз, два, взяли!
А человек в накидке уже руку ко мне тянет. Я спиной чую его дыхание. Я руку оттолкнул и снова налёг плечом на дверь.
Раз, два, взяли! Пошла!
— Ура! — От счастья я кричу, как ошалелый. И с этими воплями вываливаюсь в переулочек.
Холодный ветер сразу обдал моё разгорячённое лицо. Я обо что-то спотыкаюсь: не то о камень, не то о кирпич. Даже не посмотрел — не до того. Сломя голову несусь по переулочку на улицу.
Бегу, а сам глазами туда-сюда. Куда Чак подевался?
Поспешно озираюсь, не бежит ли за мной накидка? В переулке тьма тьмущая, хоть глаза выколи.
Несусь дальше, не несусь — лечу. Ноги едва тротуара касаются, будто крылья у меня за спиной выросли. Пулей вылетаю на улицу. Она ярко освещена. Уши режет автомобильный гудок. Ух! От испуга подпрыгиваю. Мимо с рёвом проносится машина.
— Эй, Стив!.. — Из-за высокой живой изгороди возникает Чак. — Смылся?
— Смылся, — говорю, едва переводя дыхание.
— Я совсем растерялся, — оправдывается он.
— Так ты всё это время здесь стоял?
— Я ждал тебя. Я до смерти перепугался.
Спасибо и на том.
— Валим подобру-поздорову, — говорю. — А то он поймает нас.
Мы и побежали. Бежим ноздря в ноздрю, только клубки воздуха пускаем. Пух-пух. Пух-пух.
Мимо проносятся дома, газоны. Всё в чёрно-серой дымке. Бежим молча. Пробежали три квартала и сбавляем скорость. Впереди дом Чака. Я выдохся и, согнувшись, пытаюсь унять боль в боку. У меня всегда так: стоит пробежать чуть быстрее и сразу же в боку колит.
— Ладно, пока! — машет мне рукой Чак. — Жаль, что маской ты так и не разжился.
— Да, — говорю, — жалко.
А сам стою, жду, пока он в дом не вошёл. Потом набрал побольше воздуха и пустился рысцой дальше, ведь я живу в следующем квартале. Сердце всё ещё колотится, но более-менее я пришёл в себя. Слава богу, что ещё этот человек в накидке не преследовал! Сейчас буду дома, и всё кончится. Уже на нашей дорожке я снизил скорость и остановился. В боку уже не колет, а так, тупая боль. Я вступил в полосу желтоватого света от нашего фонаря на крыльце. Из дома доносится лай Спарки — собака всегда чует, когда я к дому подхожу.