Маска Димитриоса
Шрифт:
То неприятное ощущение в желудке, которое полностью прошло с уходом Димитриоса, появилось вновь.
— Что же теперь делать?
— Идти к метро, как и договорились.
— А что это даст?
— Сейчас увидите.
До метро Ледрю-Роллен было каких-нибудь сто метров. Латимер с трудом передвигал ноги — мышцы напряглись и стали как деревянные. Ему очень хотелось бежать.
— Не оглядывайтесь, — снова повторил мистер Питерс.
Они спускались теперь вниз, по ступенькам.
— Держитесь ко мне поближе, поплотнее, — сказал мистер Питерс. Он купил два билета второго класса, и они зашагали по туннелю, ведущему к поездам.
Туннель
— Самое время здесь оторваться, — сказал он и, скосив глаза, посмотрел назад. — Так и есть, он тоже выжидает. Говорите, пожалуйста, потише, мистер Латимер, мне надо послушать.
— Послушать? Что?
— Поезди. Я сегодня провёл здесь целый час.
— Для чего? Ничего не понимаю…
Мистер Питерс схватил его за руку и прислушался. Слышен был звук приближающегося поезда.
— Значит, Балар, — пробормотал мистер Питерс. — Идёмте. Держитесь теснее ко мне и, пожалуйста, не бегите.
Они повернули направо. Шум поезда стал громче. Туннель вдруг сделал крутой поворот.
— Быстрее! — крикнул мистер Питерс.
Голова поезда уже показалась из туннеля. Дверца начала медленно сдвигаться в сторону, и Латимер протиснулся вперёд, к выходу на платформу. Вслед за ним и мистер Питерс успел протолкнуть своё грузное тело.
— Великолепно! — сказал мистер Питерс, отдуваясь. — Теперь вам понятно, что я имел в виду, мистер Латимер?
— Вы здорово это придумали.
Шум поезда мешал разговору, и они молчали. Именно сейчас Латимеру вдруг стало ясно, что имел в виду полковник Хаки, когда сказал, что история никогда не кончается. Если бы Димитриосу удалось подкупить мистера Питерса, то погиб бы рассказчик, а Димитриос продолжал бы жить и, быть может, дожил бы до преклонных лет. Ну что же, он зарабатывает на жизнь тем, что пишет детективные романы, а в них всегда есть начало, середина и конец. В них всегда есть труп, расследование и возмездие. От него, как от автора, требуется, чтобы он показал, как находят следы преступления, как торжествует справедливость и как пышно цветёт зеленое дерево жизни. И пусть читатель останется в полном неведении относительно таких фигур, как Димитриос, и относительно таких учреждений, как Евразийский кредитный трест. Ведь детективы прекрасно помогают убить время.
Странный город
В половине одиннадцатого мистер Питерс и Латимер появились на углу авеню Де ла Рен и бульвара Жана Жореса. Ночь была холодная, начал накрапывать дождь. Пришлось укрыться в подворотне дома на авеню Де ла Рен.
— Как вы думаете, они скоро появятся? — спросил Латимер.
— Часов в одиннадцать. Надо взять посланца, потом посмотреть, нет ли за ними хвоста, и если нет, то ехать сюда. Я дал им на это полчаса. Наберитесь терпения.
Для ушедшего в себя Латимера было полной неожиданностью хрипло прозвучавшее: «Внимание!»
— Едут?
— Да.
Мимо них проехала большая машина. Водитель притормозил, словно раздумывая, останавливаться ему или нет. Капли дождя ярко блестели в свете автомобильных фар. Наконец, машина остановилась. Виден был силуэт человека, сидящего за рулём. Задние стекла был зашторены, так
— Подождите меня здесь, пожалуйста, — сказал мистер Питерс и, сунув руку в карман пальто, пошёл к машине.
— Порядок? — услышал Латимер вопрос мистера Питерса и спустя секунду — «Да» — водителя.
Мистер Питерс открыл заднюю дверцу и наклонился вперёд. Он тотчас выпрямился — в левой руке его был свёрток.
— Все нормально? — спросил Латимер, когда он вернулся.
— Видимо, да. Зажгите спичку, пожалуйста.
Латимер подчинился. Мистер Питерс разорвал голубую обёртку свёртка, напоминавшего книгу большого формата, и в свете спички хорошо были видны пачки тысячефранковых купюр.
— Чудесно! — выдохнул мистер Питерс.
— Будете пересчитывать?
— С удовольствием занялся бы этим, — на полном серьёзе заявил мистер Питерс, — но придётся отложить до дома.
Он запихнул свёрток в левый карман пальто и вышел из подворотни, поднял правую руку — машина тотчас снялась с места и, сделав широкий круг, помчалась обратно.
— Замечательная красавица, — сказал мистер Питерс, улыбаясь. — Интересно, кто она. Конечно, миллион лучше. Ну, а теперь, мистер Латимер, едем, я угощу вас вашим любимым шампанским. Вы его вполне заслужили.
Они поймали такси у Порт де Сен-Клу, и всю дорогу мистер Питерс распространялся о своём успехе, о своих планах.
— Когда имеешь дело с людьми типа Димитриоса, необходимы лишь два фактора: твёрдость и предусмотрительность. Мы изложили ему суть дела, и, когда он понял, что ему не вывернуться, он согласился на все наши требования. Миллион франков. Это прекрасно! Конечно, два миллиона было бы ещё лучше. Но, как известно, жадность до добра не доводит. Наверное, он думает, что мы, как и Виссер, опять потребуем денег, и тогда он уберёт нас. Это его просчёт. Зато я горжусь собой. В некотором смысле бедняга Виссер отомщён. Кое-кто думает, что Всемогущий забыл о нас, своих детях. Но только в такие минуты, как эта, понимаешь, что это мы забыли Его. Да, я страдал. И вот, наконец, награда за мои страдания. — Он похлопал себя по карману. — Приятно все-таки сознавать, что мы провели Димитриоса. Как жаль, что нельзя посмотреть на его лицо!
— Вы покидаете Париж?
— По-видимому, да. Мне хочется побывать в Латинской Америке. Скоро я буду совсем стар, так что пора подумать о покое. Куплю себе где-нибудь поместье и буду доживать свой век. Вы ещё совсем молодой человек, мистер Латимер. У вас совсем другое ощущение времени. А таким, как я, кажется, что путешествие подходит к концу — поезд приближается к неизвестному, странному городу: уже поздно, холодно, на дворе ночь, и так не хочется покидать тепло вагона, так хочется, чтобы путешествие не кончалось.
— Но ведь ваша философия даёт на это ответ, не так ли?
— Философия, — сказал мистер Питерс авторитетно, — может объяснить только то, что уже случилось. Один лишь Всемогущий знает, что может произойти в будущем. Мы всего лишь люди. Как может наш бедный разум постичь бесконечность? Солнце находится от нас на расстоянии ста пятидесяти миллионов километров, только вдумайтесь в это! Мы всего лишь пыль, не имеющая никакого значения. А что собой представляет миллион франков? Чепуха! Неужели Всемогущий станет заниматься такими пустяками? Подумаем о тайне, окружающей нас. Например, о звёздах. Миллионы звёзд смотрят на нас. Это замечательно.