Маска Дантеса
Шрифт:
– Двигаться по кругу, – уточнил Корвин. – Но для работы Звездного экспресса есть вполне научное объяснение, без всякой метафизики.
– Вы трезво мыслите, Корвин. Даже слишком трезво для аристократа. Я вам завидую, – вздохнул Андрей Константинович.
– Но если… как вы говорите, реконструкция произведена достаточно точно, – продолжал развивать мысли старого князя Корвин, – тогда озерные города – это аналог крестьянской общины России девятнадцатого века?
– Я никогда над этим не думал… Нет, никогда… – старый князь потер тонкими пальцами виски. – Замкнутое общество, из которого
– Взгляд со стороны. И если продолжить аналогию, то придется признать… как это ни прискорбно… признать, что озерные города надо разрушить. Не сами города, как физический объект. Их образ жизни. Их модель…
– Это слишком опасно, – прошептал князь.
– Почему опасно? – не понял Корвин.
– Слишком многим будет больно. Имеем мы право причинять боль?
Марк проснулся от тревожного писка приборов: флайер уже подлетал к Вышеграду. Патриций тряхнул головой, приходя в себя. Что же хотел подсказать ему голос предков в этом сне? Многое, очень многое. Каждое слово было ключом, но не понятно пока, от каких дверей. Догадки сменяли одна другую, план уже вырисовывался…
– Мог еще покемарить, – заметил Кир. – Хоть пару минут. Вижу, парень, ты сильно измотался. Посажу машину на твердь, как на воду.
Но Корвин решил взять управление на себя. Флайер плавно опустился на площадку ровно в центр светящегося круга. Корвина ждали. Двое. Трибун Флакк и Лери. Марк выпрыгнул из машины и направился к ожидавшим. Ему хотелось бежать, но он сдерживал себя. На душе было муторно. Старец шагал следом, опираясь на толстую суковатую палку.
– Это Кир, он озерник, – представил Марк своего нового знакомца. – А это мой друг Флакк и моя сестра Лери.
– Есть место, где преклонить голову? Сейчас идти куда-нибудь или рано, или поздно, – заметил Кир.
– Мы остановились в гостинице, – сказал Флакк.
– Не люблю гостиницы. Ну да ладно, бросьте для меня на пол тюфяк, сосну часиков пять-шесть. Но утром непременно пусть подадут молоко и хлеб, – потребовал старец. – Каши не надо. Не люблю кашу. Меня от каши слабит.
Флакк провел старца в номер Корвина, предоставил в его распоряжение тюфяк и одеяло, после чего лацийцы заперлись в апартаментах Флакка.
– Что случилось? – спросил Марк.
– Плохо дело, – ответили в один голос Флакк и Лери.
– Насколько плохо?
– С нами поздно вечером связался Гривцов и сообщил, что Друз сделал заявление: он не признает своей вины и отказывается от соглашения адвокатов и следствия…
– Я этого ожидал, – вздохнул Марк.
– Ожидал! – передразнила Лери. – Я на экскурсию в тюрьму отправилась, записку передала, умоляла, чтобы он сознался. А он!..
– Когда суд? – перебил ее Марк.
– Послезавтра. Агала ничего сделать не смог, – Флакк зло усмехнулся. – Как я понял, китежане все хотят закончить до начала карнавала в Вышеграде. Репортеры галанета уже надели маски. Значит – карнавал скоро. Хотя точно дня еще никто не знает. Когда с колокольни Успенского собора выпустят в небо голубку – тогда все и начнется.
– На Неронии
Марк несколько минут сидел неподвижно. Думал. Ему не мешали.
– Что тебе удалось выяснить? – спросил Флакк наконец.
– Картина преступления ясна: княжна Ксения вместе с братом ее бывшего любовника укокошили Стаса.
– Ксения убила двоюродного брата?
– Не сама, конечно… Оказала милость несчастному…
– Князь Андрей знает о проделках дочурки? – спросила Лери.
– Похоже, пока нет.
– Ты знаешь, кто же сообщник Ксении? – поинтересовался Флакк. – Мы можем его найти?
– Это Вадим, мещанин из Вышеграда, брат Семена Лосева. Семен погиб во время покушения на кабинет-министра. Где Вадим сейчас, не знаю. Но у меня есть инфокапсула из кабинета старого князя с записью разговора, где открытым текстом говорится, что арест Друза подстроен.
– Марк, я тебя люблю! – Лери кинулась брату на шею.
Флакк достал голопроектор, поместил в приемное гнездо прозрачный кокон и лишь потом вставил в капсулу. У Марка противно екнуло сердце.
“Зачем этот кокон?” – спросил голос и замолк.
Возник столб серебристого света. И… все… Несколько минут все трое смотрели на этот столб и ждали.
– Впечатляющая запись, – хмыкнула Лери.
Флакк протестировал инфокапсулу.
– Марк, капсула абсолютно чиста, там ничего нет…
– Не может быть! Я же просмотрел ее, после того, как получил. Хотел скопировать, но не успел.
– В момент просмотра ты ее и стер. Это капсула типа “B”. Дешевка. Саморазрушающаяся запись. Марк, ты должен знать такие элементарные вещи! Это же азы! Я не следователь… но любой военный тебе скажет, что капсулу на всякий случай лучше всего вставить в защитный кокон, и лишь потом включать. Все записи наблюдения делаются на бэшках. Они стоят кредит за сотню. Через десять стандартных суток от информации не остается и следа.
Марк готов был провалиться сквозь пол гостиницы. Как он мог не знать таких элементарных вещей? Почему голос предков не подсказал? Отгадка, впрочем, напрашивалась…
– Когда был изобретен кокон? – спросил Корвин.
– Семнадцать лет назад.
– Мой отец не успел сообщить об этом достижении цивилизации. А на Колеснице я не пользовался инфокапсулами. Увы…
– Значит, у нас по-прежнему ничего нет? – спросила Лери, и голос ее дрогнул.
– Получается, что нет… Если только я не ошибся. Да, в самом деле, вдруг я ошибся…
– В чем? Не понимаю, что ты там бормочешь! – взъярилась Лери. – Корвин, ты все провалил!.. По твоей милости Друза убьют! – она была близка к панике.
– Да, я мог ошибиться… – продолжал бормотать Марк, не обращая внимания на возгласы сестры. – Вдруг Сергий Малугинский в конце концов спасет сына.
– Ты нашел отца Друза?! – воскликнул Флакк.
– Да. И даже говорил с ним.
– Где он? – Флакк, похоже, не верил.
– На самом верху. Это кабинет-министр Владимил.
– Вот это да! – ахнула Лери. – Теперь мне ясно, почему на Друза повесили это убийство. Понимаю… – Она повела из стороны в сторону пальцем. Жест то ли деда, то ли прадеда. Кажется прадеда. – Озерники собирались шантажировать кабинет-министра…