Маска Черного Тюльпана
Шрифт:
Генриетта не знала, что Майлз был знаком с лордом Воном. Явно и лорд Вон, который взирал на Майлза как на непонятное липкое насекомое, выползшее из миндального ликера.
— Карты, — осторожно повторил он.
— Отлично! — воскликнул Майлз. — Ничто не сравнится с хорошей партией в карты, а, Вон? Расскажешь о своих путешествиях по континенту…
Подхватив графа под руку, он повел его в направлении карточного салона, миновав по пути леди Аппингтон.
— Молодец Майлз, — одобрила леди Аппингтон. — Твой отец поступил бы так же.
— Молодец? — недоверчиво повторила Генриетта. —
— Он сделал то, что должен был сделать. Лорд Вон, — объявила леди Аппингтон своим лучшим тоном «я-твоя-мама-и-поэтому-лучше-знаю», — повеса.
— А разве Майлз — нет? — возразила Генриетта, припомнив несколько историй, которые ей не полагалось слышать.
Леди Аппингтон с нежностью улыбнулась дочери.
— Нет, дорогая. Майлз — милый притворный повеса. Лорд Вон, — неодобрительно добавила она, — настоящий.
— Он же граф, — поддела Генриетта.
— Дорогая, если я когда-нибудь превращусь в подобную многим мамашу — любительницу титулов, разрешаю тебе сбежать с первым проходимцем. При условии, что он будет добрым проходимцем, — поправилась, подумав, леди Аппингтон. — Я, конечно же, не против твоего брака с графом, но гораздо важнее, чтобы ты нашла…
— Знаю, — перебила Генриетта, умело подражая голосу утомленного младшего ребенка, — человека, который меня полюбит.
— А кто говорит про любовь? — удивилась леди Аппингтон, сама редкая обладательница одного из немногих в высшем свете браков по любви, брака настолько до тошноты счастливого, что и спустя десятилетия он вызывал поднятые брови и завистливые взгляды. — Нет, дорогая, ты должна искать красивые ноги.
— Мама!
— Как ее легко шокировать, — пробормотала леди Аппингтон, прежде чем сказать серьезно: — Будь осторожна с Воном. Ходят разговоры…
Леди Аппингтон посмотрела в сторону карточного салона, и между изящными дугами ее бровей пролегла отчетливая морщинка.
— Разговоры? — напомнила Генриетта.
— Они не предназначены для твоих ушей.
— Ну да, а оценка ног джентльмена предназначена? — пробурчала девушка.
Леди Аппингтон поджала губы.
— Не знаю, за что я наказана такими дерзкими детьми. Ты ничуть не лучше своих братьев. Брата, — поправилась она, поскольку все знали, что Чарлз являл собой образец благовоспитанности. — Но на сей раз, Генриетта Анна Селвик, я хочу, чтобы вы выслушали меня не возражая.
— Но, мама…
— Майлз не всегда будет рядом, чтобы выручить тебя из неловкой ситуации.
Генриетта открыла рот, собираясь отпустить ехидное замечание насчет единственной цели в жизни Майлза. Леди Аппингтон заставила ее замолчать, подняв руку.
— Послушай совета твоей мудрой старой матери и держись подальше от лорда Вона. Он неподходящий поклонник. Ну а теперь разве ты не должна с кем-то танцевать?
— Брр, — ответила Генриетта.
Глава седьмая
Карты, партия в: битва умов с непробиваемым агентом министерства полиции.
См. также: Азартные игры.
— Что
Майлз, искушая, раскинул веером на столе колоду карт. Он все еще не до конца поверил своей удаче — столкнуться с лордом Воном в «Олмаке», кто бы мог подумать. Ясное дело, кто-то где-то сейчас милостиво взирает на его усилия. Если бы Вон не разговаривал с Генриеттой как раз в тот момент…
Он все равно в итоге выследил бы Вона. Просто это заняло бы больше времени. В течение дня Майлз разработал очень логичный план выслеживания Вона, который включал выяснение, членом каких клубов является этот человек, в какие часы обычно посещает их и где его можно легче всего подстеречь. А так получилось гораздо проще.
Единственная проблема — ни один из пробных вопросов Майлза не дал ни малейших результатов. Майлз невзначай посетовал, как трудно нынче найти хорошего лакея. Лорд Вон пожал плечами:
— Об этом для меня заботится мой управляющий.
Не «Черт побери, они всегда у меня умирают!». Не «Забавно, как раз сегодня утром один из моих лакеев отошел в мир иной». От невинного хозяина, чьего лакея недавно убили, можно было ожидать какой-то реакции — удивления, раздражения, огорчения. А этот — ни вздрогнул виновато, ни глаза не отвел, но Майлз счел отсутствие реакции таким же подозрительным, как и то, что Вон умолчал о происшествии.
Упоминания о благородных подвигах наших цветочных друзей, о трудностях передвижения по континенту в наше неспокойное время и о шокирующем росте преступности в столице (особенно убийств) за последние несколько недель также не вызвали ничего, кроме вежливого бормотания. Более того, единственная тема, к которой лорд Вон проявил хоть какой-то интерес, была семья Селвик. Лорд Вон задал о ней несколько вопросов. Майлз, играя роль скучающего молодого человека, завалил его не имеющими отношения к делу подробностями, как, например, цвет экипажа Ричарда и тот факт, что кухарка Селвиков печет исключительно вкусное имбирное печенье, но Вон хотел услышать, похоже, совсем другое.
Подозрительно, решил Майлз. В высшей степени подозрительно.
К несчастью, он ничем не мог подтвердить свои подозрения. «Олмак», увы, ничуть не подходил для слежки. Здесь не подавали крепких напитков, которыми можно было накачать лорда Вона до состояния разговорчивого опьянения, и ставки в карточном салоне были слишком низкие для достаточного проигрыша, чтобы Майлзу пришлось давать обещание отдать долг (и таким образом ловко обосновать необходимость визита в дом Вона). Пока Майлз потерял ровно два шиллинга и шесть пенсов. Нечего и надеяться убедить лорда Вона, будто у него нет наличных.
— Еще партию? — повторил Майлз.
— Думаю, нет. — Отодвинув стул, лорд Вон сухо добавил: — Мне придется воздержаться от этого удовольствия.
Не будь Майлз так уверен, что этот человек смертельно опасный французский шпион, он, пожалуй, пожалел бы его. Но поскольку человек этот, вполне возможно, являлся смертельно опасным французским шпионом, Майлз не испытывал ни малейших угрызений совести из-за своего донельзя раздражающего поведения, разыгрывая представление в духе Болвана Фитцхью, когда тот бывает особенно невыносим.