Маска Черного Тюльпана
Шрифт:
— На своей, — ответила маркиза, пытаясь освободиться из крепкой хватки Майлза. — Не так ли, Себастьян?
— Не в этот раз, — сказал лорд Вон, неспешно поглядывая вокруг. — На склоне лет меня необъяснимо тянет к альтруизму.
— К альтруизму ради Франции? — спросила Генриетта, держась поближе к Майлзу.
— Откуда вы почерпнули такую нелепую идею? — озадаченно спросил Вон.
— Из тайных встреч, — вставил Майлз, торопливо связывая маркизе руки. Если Вон собирается воспользоваться шпагой в низких целях, желательно,
Маркиза дернулась, когда Майлз с ненужной силой затянул веревку.
— Из загадочных документов. Секретных бесед. И, — Майлз еще раз дернул веревку, — из вашего явного знакомства с ней.
Он указал на маркизу коротким кивком и, не отрывая глаз от Вона, переместился, загораживая собой Генриетту. Та немедленно вылезла вперед.
— Кто это «она», которую вы искали? — спросила Генриетта, вопросительно глядя на шпагу Вона. — И почему вы солгали, что не были в Париже?
— Это, — ответил Вон, — касается только меня; даже вам я ничего не скажу.
Генриетта не поняла, как отнестись к этому «даже». Зато Майлз понял. Он расправил плечи, всем своим видом показывая неодобрение любви Вона к скрытности.
— Только не тогда, когда речь идет о безопасности королевства.
— Уверяю вас, мистер Доррингтон, — протянул Вон тоном, рассчитанным на то, чтобы вывести человека из себя, — королевство не имеет к данному обстоятельству никакого отношения.
— Тогда что имеет? — резко спросил Майлз.
— Моя жена.
— Ваша жена? — повторила Генриетта.
Губы Вона искривились в насмешливой улыбке.
— Признаюсь, после стольких лет это словосочетание нелегко выговорить. Да, моя жена.
— Ваша умершая жена? — с грубым сарказмом повторил Майлз.
— Не такая уж и умершая, — встряла маркиза; на губах ее играла легкая улыбка.
Вон стремительно повернулся к ней:
— Ты знала?
— Это стало мне известно, — спокойно ответила маркиза.
— Может, кто-нибудь объяснит? — прогремел Майлз. — Не вы, — добавил он, когда маркиза открыла рот.
— На самом деле все очень просто, — успокоил молодого человека Вон, хотя весь его тон говорил об обратном. — Десять лет назад моя жена… предпочла уехать. Подробности не важны. Достаточно сказать, что она уехала, причем таким образом, чтобы история о болезни стала лучшим способом избежать скандала.
— Значит, вы знали, что она жива? — отважилась Генриетта.
— Нет. Карета, в которой она отбыла, натолкнулась, к сожалению, на скалу. Я думал, моя жена находилась в ней, и пребывал в этом счастливом заблуждении до недавнего времени, пока три месяца назад не получил первое из нескольких писем. В нем меня уведомляли о том, что она по-прежнему жива, и в качестве доказательства предлагали отрывок из ее
— А! — воскликнул Майлз. То письмо все еще где-то у него болталось — скорее всего в жилетном кармане, где и записка с именем портного, рекомендованного Болваном.
— А? — вопросительно посмотрела на своего мужа Генриетта.
— Потом, — пробормотал Майлз.
Однако Вон сделал свой вывод из пропажи записки и обыска в доме.
— Это вы были тем бандитом, который напал на моего несчастного лакея? Хатчинс хромает вот уже две недели. — Вон томно указал моноклем на одну из складок идеально накрахмаленного галстука. — Нападение очень плохо сказалось на моем белье. Нервная натура, понимаете ли.
— По крайней мере я не наносил вашему лакею ударов ножом, — прорычал Майлз.
— Ножом? — Брови Вона взлетели.
— Только не говорите, будто ничего не знаете.
— Он этого не делал, — вставила маркиза, пытаясь ослабить свои путы.
— В настоящий момент доверие к вам, — сообщил ей Майлз, наклоняясь и завязывая на веревке третий узел, — оставляет желать много лучшего.
Маркиза выпрямилась и посмотрела на него сверху вниз — нелегкая задача для человека, лежащего на ковре и связанного шнуром от шторы.
— Стала бы Республика прибегать к такому ненадежному орудию?
— Судя по тому, что я видела, — Генриетта вынула из волос маркизы спрятанный там стилет, с отвращением глядя и на него, и на его владелицу, — да.
— Не могу выразить, как я польщен столь бесконечно высокой оценкой моего характера, — прокомментировал лорд Вон. — Напомните мне об этом, когда я в следующий раз воображу себя странствующим рыцарем.
Генриетта виновато покраснела.
— Простите.
— А я не прошу прощения, — сказал Майлз. — А мадам Фьорила?
— Старый друг, ничего больше. Она была настолько добра, что предложила помощь в розыске моей заблудшей супруги. А мой лакей?
Майлзу хватило благородства смутиться.
— Это моя ошибка. Один последний вопрос. С чего весь этот интерес к Генриетте?
Вон слегка поклонился Генриетте, исследовавшей прическу маркизы на предмет оружия уничтожения. Рядом уже образовалась небольшая кучка, на безопасном от маркизы расстоянии.
— Кто, как не вы, мистер Доррингтон, способны понять его причину.
— Верно, — промямлил Майлз.
Вот незадача. Вон гораздо больше нравился ему в роли шпиона. Но Генриетта не заинтересовалась бы отъявленным злодеем. Или заинтересовалась бы? Женщин притягивают сардонические мечтательные типы… взять хотя бы все эти романы, которыми Генриетта постоянно обменивается с Шарлоттой. От этой мысли кровь в жилах у Майлза сделалась холоднее воды в январской Темзе. Он посмотрел на Генриетту, но румянец, которым вспыхнули ее щеки, когда она спокойно встретила взгляд Вона, ничуть не рассеял страхов Майлза и не улучшил его настроения.