Маска чародея
Шрифт:
А за толпой, вдалеке, из тьмы, откуда-то из-за колонн, показалась нелепейшая фантастическая фигура. Я вначале даже подумал, что это Луна сошла с неба, чтобы поселиться в Большом царском дворце, так как увидел светящееся лицо, похожее на лунный серп, словно его отражение в воде – лицо было искажено, будто сумасшедший скульптор специально долго искривлял брови, поднимая их на лоб, а подбородок закруглял и до невозможного выдвигал вперед – но все эти уродства меркли перед размерами полукруглой головы, в два раза превышавшими нормальные. Незнакомец действительно светился, словно бумажная фигурка, подсвечиваемая
В абсолютной тишине он скорее плыл, чем шел по полу, совершенно не двигая ногами, а луноподобное лицо возвышалось над телом, одетым в мантию, черную, как ночь, и испещренную звездами – не просто темная одежда, расшитая драгоценными камнями, нет, кусок неба, превращенный в одежду. Звезды замерцали сильнее, когда он подошел ближе. Одна из них упала и потухла.
У меня вырвался крик ужаса, но Царь лишь кивнул. Как ни удивительно, больше никто не заметил незнакомца, даже когда он проходил среди коленопреклоненных и распростертых на полу людей. Он поднял невидимую руку – в пустых рукавах ничего не было – и внезапно мы втроем остались одни в совершенно пустом зале: я, царь и ожившая Луна.
Громадное лицо расплылось в зловещей улыбке, обнажившей черный рот и потемневшие зубы.
– Ах, Секенр, сын Ваштэма, как долго я ждал встречи со столь блестящим чародеем, как ты. – Голос был высоким, резким, назойливым и звучал так, словно исходил откуда-то издалека.
Я поднялся на ноги.
– Кто ты? – спросил я. Эхо многократно повторило мои слова. Когда говорил тот, другой, этого не происходило.
– Конечно же, чародей, Секенр, гораздо более могущественный, чем ты… – Луна негромко рассмеялся, поднимая невидимую руку ко рту, чтобы изобразить притворно любезный жест, предписанный этикетом. – О, ты хотел лишь проверить, в здравом ли я рассудке, так как ни один чародей или даже простой волшебник не выдаст своего истинного имени по доброй воле. Ты можешь звать меня, как пожелаешь, например, Луной.
Я остолбенело смотрел на него.
– Пусть так и будет. Луна.
– Пусть так и будет, Секенр, сын Ваштэма, за всю мою жизнь лишь несколько человек убедили меня довериться им, и их истинные имена…
Я поднял руку.
– Замолчи! Прекрати немедленно!
– Очень хорошо! Настоящий чародей должен научиться повелевать. Но я все же не замолчу, во всяком случае, не до конца, потому что еще не решил, дать ли тебе понять, знаю ли я твое истинное имя или нет.
Магия проснулась внутри меня – нет, не мои вторые, третьи, бессчетные «я», а безудержная стихийная сила, более мощная и яростная, чем когда-либо. На мгновение я почувствовал слабость, словно громадный кулак изнутри ударил по моему телу, как по пустому мешку. Затем появился неприятный зуд и легкий звон в ушах, а потом пришла легкость, словно моя кожа стала тоньше бумаги, превратилась в хитро сплетенную паутину, пытающуюся удержать дым.
Я поднес руку к лицу и увидел, что охвачен магическим огнем. Когда я сжал руки в кулаки, посыпались искры.
Луна снова расплылся в кривой улыбке, демонстрируя гнилые зубы.
– Вижу, что в тебе есть истинная сила, Секенр. Да я это уже знал. Но понимаешь ли ты, как ее
– Да.
Он почесал свой длинный подбородок невидимыми пальцами.
– Угу. Ну-ну. Посмотрим.
Он снова поднял руки, и вода полилась из его пустых рукавов – насколько я мог видеть, сверхъестественная жидкость заполняла весь огромный зал. Фонари и факелы отражались в ее рябящей поверхности. Но ни одного звука не было слышно, хотя Луна стоял прямо передо мной, а из его вытянутых рук били два фонтана-близнеца. Царский трон превратился в остров. Медленно, но неуклонно вода поднималась, заливая первую ступеньку, вторую, третью, на которой стоял я.
Чародей с лицом-луной медленно дрейфовал по залу, стоя на поверхности воды.
Я отступил на самый верх помоста, но вода обрызгала мои туфли и залила их, поднявшись затем до лодыжек – страшно холодная, она гасила магический огонь в моем теле там, где касалась его.
Я посмотрел на царя, но он тоже исчез. Мы остались вдвоем. Мы стояли с двух сторон от трона, и Луна поднимался по мере подъема воды, в то время, как я погрузился уже по колено.
Теперь я был твердо уверен: Луна был моим врагом и пришел, чтобы убить меня, а пока просто развлекается, играя со мной, как кошка с мышью.
Но пока он присел так, что наши лица оказались на одном уровне, и сказал:
– Сними-ка туфли, Секенр. Ты же знаешь. Или я могу решить, что ты обычный бродячий фокусник из провинции, который попросту отнимает мое время, а?
Я нагнулся, опустив руки в воду. Огонь у меня на ладонях погас.
– Ну-ну, продолжай.
Я снял обе туфли, отшвырнул их, а затем, схватившись за спинку трона, встал на сиденье, туда, где всего минуту назад сидел Царь.
– Ага, – кивнул Луна, снова улыбнувшись. Он то же встал.
Очень осторожно я ступил на воду, как раз в тот момент, когда она залила тронное сиденье, и поверхность удержала меня.
Луна опустил руки. Вода стекла на пол.
– Мне было интересно, сколько все это продлится – сказал он. – Пойдем.
Он повернулся, вынуждая меня последовать за ним, и мы вдвоем молча шли по бесконечным затопленным коридорам, как мне показалось, в течение многих часов, пока я совсем не вымотался. Но Луна так и не замедлил шага. Я старался не отставать от него. Когда мы проходили мимо фонаря или окна, я видел, что от его невидимых ног расходятся по темной воде круги точно так же, как от моих. Во тьме я с трудом мог разглядеть собственное отражение – откуда-то сверху или снизу на меня смотрел мой бледный образ – из его собственного мира, из далекого далека.
– Секенр, ты видишь дверь?
– Какую дверь? – Едва эти слова слетели с моих губ, я понял, какой допустил промах, – я попросту продемонстрировал, насколько ограничены мои возможности.
Но Луна никак не отреагировал на это. Пройдя еще несколько шагов, он остановился. Я встал рядом с ним. Он поднял руки и, как мне показалось, раздвинул тьму, подобно занавескам. На миг мне почудилось, что все вокруг поглотил серый туман – нет, просто окружающий мир распался, а вещи утратили свою форму. Затем изображения замелькали, как отражения в пруду, и появилась залитая светом комната с высоким потолком, заполненная полками и шкафчиками, забитыми знакомыми книгами, пузырьками и бутылками.