Машина различий
Шрифт:
– В отличие от дипломатов – и катастрофистов? – широко улыбнулся Олифант.
Ну как тут обидишься? Мэллори осмотрел свой сюртук; ну да, конечно, весь воротник в крови.
– А что теперь? Идти в полицию?
– Это, естественно, ваше право, – сказал Олифант, – но было бы благоразумно – и патриотично – опустить некоторые детали.
– Например, леди Аду Байрон?
– Выдвигать дикие предположения о дочери премьер-министра, – нахмурился Олифант, – было бы весьманеразумно.
– Понимаю. А как насчет контрабанды оружия для Комиссии по
– Лично я, – улыбнулся Олифант, – был бы только рад публичному разоблачению промахов вашей драгоценной Комиссии, однако об этом тоже следует умолчать – в интересах британской нации.
– Понимаю. И что же тогда остается? Что я скажу полиции?
– Что по неизвестным причинам вас оглушил неизвестный бандит. – По губам Олифанта скользнула усмешка.
– Но это же чушь какая-то! – возмутился Мэллори. – Да какой тогда вообще толк ото всей вашей шатии-братии? Тут же все-таки не салонная игра в шарады! Я опознал эту мерзавку, которая помогала удерживать леди Аду! Ее звать...
– Флоренс Бартлетт, – кивнул Олифант. – Только потише, пожалуйста.
– Откуда вы... – Мэллори не закончил фразу. – Это что, этот ваш дружок, мистер Уэйкфилд? Он наблюдал за всем, что я делал в Статистическом бюро, и немедленно кинулся к вам с докладом.
– Уэйкфилд обязан наблюдать за работой своих машин, сколь бы докучной ни была эта обязанность, – невозмутимо парировал Олифант. – Вообще-то я надеялся услышать все от вас,тем более что предмет вашего увлечения – самая настоящая фам-фаталь [84]. Но вы, похоже, не горите желанием поделиться информацией, сэр.
Мэллори хмыкнул.
– Нет никакого смысла впутывать в это дело обычную полицию, – продолжил Олифант. – Я и раньше говорил, что вам необходима особая защита. Теперь, боюсь, мне придется настаивать.
– Час от часу не легче, – пробормотал Мэллори.
– У меня есть великолепная кандидатура. Инспектор Эбенезер Фрейзер из Особого отдела Боу-стрит. Того самогоОсобого отдела, так что не стоит говорить об этом вслух. Вы быстро убедитесь, что деликатность инспектора Фрейзера – мистераФрейзера – ничуть не уступает его компетентности. Забота такого специалиста обеспечит вам полную безопасность, что будет для меня огромным облегчением.
В глубине дома хлопнула дверь. Послышались шаги, шорох, позвякивание металла и какие-то голоса. Затем появился Блай.
– Мои часы! – воскликнул Мэллори. – Слава тебе, Господи!
– Вот, – сказал Блай, опуская на пол футляр. – Ни единой царапины. Кто-то поставил их на стену и подпер обломком кирпича. Место довольно укромное. Скорее всего, бандиты собирались вернуться за своей добычей позднее.
– Прекрасная работа, Блай, – кивнул Олифант. И вопросительно посмотрел на Мэллори.
– А еще там было вот это, сэр. – Блай предъявил в лепешку раздавленный цилиндр.
– Это одного из мерзавцев, – заявил Мэллори. Растоптанная шляпа кашлюна была насквозь пропитана
– Вашу шляпу мы, к сожалению, не нашли, – сказал Блай. – Украл, наверное, какой-нибудь мальчишка.
Чуть поморщившись от отвращения, Олифант осмотрел загубленный цилиндр, перевернул его, внимательно изучил подкладку.
– Имени производителя нет. Мэллори взглянул на шляпу.
– Фабричная работа. По-моему, “Мозес и сын”. Ей около двух лет.
– Ну что ж, – удивленно сморгнул Олифант, – я полагаю, эта улика исключает иностранцев. Наверняка, коренной лондонец. Пользуется дешевым фиксатуаром, но при этом не дурак – если судить по объему черепа. Отправьте это на помойку, Блай.
– Да, сэр, – кивнул Блай и удалился.
– Ваш слуга Блай сделал мне огромное одолжение. – Мэллори нежно погладил футляр с часами. – Как вы думаете, он не будет возражать, если я его отблагодарю?
– Будет, – качнул головой Олифант, – и самым решительным образом.
Мэллори почувствовал свою оплошность и скрипнул зубами.
– А как насчет этих ваших гостей?Могу я поблагодарить их?
–Почему бы и нет! – улыбнулся Олифант и провел Мэллори в столовую.
С обеденного, красного дерева стола мистера Оли-фанта были сняты ножки; огромная полированная столешница опиралась на резные наугольники, возвышаясь над полом всего на несколько дюймов. Вокруг нее, скрестив ноги, сидели пятеро азиатов: пять серьезных мужчин в носках, безукоризненных вечерних костюмах с Савил-роу и шелковых цилиндрах, низко натянутых на коротко стриженные головы. Волосы у них были не только очень короткие, но и очень темные.
Единственная в компании женщина стояла на коленях у дальнего конца стола. Бесстрастное, как маска, лицо, черные шелковистые волосы, уложенные в высокую, невероятно сложную прическу, и просторный туземный балахон, ярко расцвеченный бабочками и кленовыми листьями, делали ее фигурой весьма экзотичной.
– Доктор Эдвард Мэллори сан-о госёкай симасу [85], -провозгласил Олифант.
Мужчины встали – встали своеобразным, очень изящным способом: чуть откинув корпус назад, они подводили под себя правую ногу, ловко вскакивали и застывали неподвижно. Все это было похоже на какой-то сложный балетный номер.
– Эти господа состоят на службе его императорского величества микадо Японии, – продолжал Олифант. – Мистер Мацуки Коан, мистер Мори Аринори [86], мистер Фусукава Юкиси [87], мистер Канайе Нагасава [88], мистер Хисанобу Самесима [89]. – По мере того как он представлял мужчин, каждый из них кланялся Мэллори в пояс.
Женщину Олифант не представил, да и мудрено бы – она сохраняла прежнюю позу, словно не замечая происходящего. Мэллори счел за лучшее не упоминать о ней и не обращать на нее особого внимания. Он повернулся к Олифанту: