Машина различий

Стерлинг Брюс

Последующий осмотр комнаты специалистами из Центрального статистического – услуги столичной полиции по настоянию Олифанта были отклонены – мало что добавил к наблюдениям многоопытного гостиничного детектива. Из-под кресла был извлечен спусковой крючок пистолета “ликок-и-хатчингс”. Там же был найден совершенно неожиданный предмет – белый пятнадцатикаратовый чистейшей воды бриллиант.

Двое сотрудников “Криминальной антропометрии” с непременной своей таинственностью использовали большие квадраты клейкой бумаги, чтобы собрать с ковра волоски и частички пуха; они поспешно увезли

драгоценную добычу к себе в логово, после чего о ней никто уже больше не слышал.

– Вы закончили с этой папкой, сэр?

Олифант взглянул на Беттереджа, потом снова на папку. В его глазах стояла лужа крови, освещенная блеклым утренним солнцем.

– Мы уже на Хорсферри-роуд, сэр. Кэб остановился.

– Да, благодарю вас.

Закрыв папку, он вернул ее Беттереджу, затем вышел из кэба и стал подниматься по широкой лестнице.

Вне зависимости от конкретных обстоятельств, входя в Центральное статистическое бюро, Олифант неизменно испытывал какое-то странное возбуждение. Вот и сейчас – словно на тебя кто-то смотрит, словно ты познан и исчислен. Да, Око...

Пока он объяснялся с дежурным, слева из коридора высыпала группа молодых механиков, все – в машинного покроя шерстяных куртках и зеркально начищенных ботинках на рубчатой резине, у каждого – безукоризненно чистая сумка из плотной белой парусины с кожаными на медных заклепках уголками. Двигаясь в его сторону, ребята переговаривались, кое-кто уже доставал из карманов трубки и черуты.

Олифанту остро захотелось курить. Он в сотый раз выругал про себя здешний запрет на табак (вынужденный, но кому от этого легче?) и проводил завистливым взглядом механиков, исчезающих между колонн и бронзовых сфинксов. Семейные люди с обеспеченной старостью; выйдя на пенсию, будут жить, наверное, в КамденТауне или в Нью-Кроссе, в любом из респектабельных пригородов, обставлять крохотные гостиные сервантами из папье-маше и голландскими фигурными часами, а жены их будут подавать чай на лакированных, ярко разукрашенных жестяных подносах.

Миновав невыносимо банальный квазибиблейский барельеф, он прошел к лифту; тут же появился и второй пассажир – мрачноватый джентльмен, безуспешно пытавшийся счистить с плеча какой-то белесый потек.

Латунная клеть с грохотом закрылась и поползла вверх. Джентльмен в испачканном сюртуке вышел на третьем этаже, Олифант же доехал до пятого, где квартировали “Количественная криминология” и “Нелинейный анализ”. И хотя он находил НА бесконечно более увлекательным, сегодня ему нужна была именно КК, в лице ее руководителя Эндрю Уэйкфилда.

Служащие КК были расфасованы по аккуратным камерам-одиночкам из листовой стали, асбеста и фанеры. Уэйкфилд царствовал в такой же, ну – чуть побольше, клетушке; его голову с жиденькими соломенными волосами обрамляли медные ручки бесчисленных картотечных ящиков.

Заметив Олифанта, он широко улыбнулся, продемонстрировав кривоватые, выпирающие вперед зубы:

– Мистер Олифант, сэр. Очень рад. Извините, я сейчас.

Уэйкфилд вложил несколько перфокарт в плотный синий конверт с подкладкой из папиросной бумаги и тщательно стянул половинки патентованной застежки красной ниткой.

Затем он отложил конверт в покрытый асбестом лоток, где уже было несколько таких же.

– Боитесь, что я смогу прочесть вашу перфорацию, Эндрю? – улыбнулся Олифант.

Он откинул жесткое, убирающееся в стену сиденье и сел, пристроив на коленях сложенный зонтик.

– Вы в курсе, что значит синий конверт, не так ли? Звякнув шарнирами, Уэйкфилд убрал свой суставчатый письменный стол в узкую нишу.

– Не знаю, что находится в этом конкретномконверте, но вообще-то слышал о них.

– Некоторые люди и вправду умеют читать карточки. А уж шапку запроса – эти данные прочтет любой младший клерк с той же легкостью, с какой вы читаете кинотропическую рекламу в подземке.

– Я, Эндрю, никогда не читаю рекламу в подземке. Уэйкфилд фыркнул, что заменяло ему смех.

– А как дела в дипломатическом корпусе, мистер Олифант? Разобрались уже с этим вашим “луддитским заговором”?

Вопрос звучал саркастически, однако Олифант предпочел этого не заметить.

– Собственно говоря, он не является чем-то очень уж первоочередным. По крайней мере, в области моих интересов.

Уэйкфилд кивнул, полагая, что “область интересов” Олифанта ограничивается деятельностью иностранцев на британской земле. По запросам Олифанта, он регулярно прогонял поиск на такие организации и группировки, как карбонарии, “рыцари белой камелии”, фении, техасские рейнджеры, греческие гетерии, “Детективное агентство Пинкертона” и “Бюро научных исследований” Конфедерации.

– Надеюсь, вам пригодился последний материал по техасцам? – подался вперед Уэйкфилд. Пружины патентованного кресла жалобно скрипнули.

– Весьма, – заверил его Олифант.

– Вы не знаете случайно, – начал Уэйкфилд, вынимая из кармана позолоченный цанговый карандашик, – их миссия не собирается переезжать?

Кончик карандаша с громким отвратительным клацанием пробежал по кривым зубам.

– Из их теперешнего обиталища в Сент-Джеймском дворе, что за виноторговлей Берри?

– Совершенно верно.

Олифант помедлил, взвешивая вопрос.

– Маловероятно. У них совершенно нет денег. Думаю, здесь все зависит от доброжелательности домовладельца...

Уэйкфилд молча улыбнулся.

– А вы не могли бы мне сказать, – сощурился Олифант, – кому нужна эта информация?

– “Криминальной антропометрии”.

– Правда? Они что, занялись наружным наблюдением?

– Думаю, это просто отработка методики. Эксперимент. – Уэйкфилд отложил карандаш. – Этот ваш ученый приятель... Мэллори, так его, кажется, звали?

– Да?

– Видел рецензию на его книгу. Он сейчас что, в Китае?

– В Монголии. Возглавляет экспедицию Географического общества.

– Понятно, – кивнул Уэйкфилд. – Чтобы не путался под ногами.

– Скорее уж, чтобы не попался кому-нибудь под руку. Совсем не плохой малый. К слову сказать, он с лету и весьма неплохо разобрался в технических аспектах работы вашего Бюро. Но я и сам пришел к вам по делу характера чисто технического.

– Да? – Кресло Уэйкфилда снова скрипнуло.