Маша, прости

Артамонова Алена

Она честно призналась Максу, что замужем.

– Ну почему мне так не везет?! – скорбно воскликнул он. – Я всю жизнь искал женщину, от которой хотел бы иметь ребенка, а она уже занята.

Его слова словно тысяча иголок вонзились в ее сердце, навсегда привязывая ее к нему.

Едва открыв дверь, Людмила тут же наткнулась на мужа. Павел стал бегать вокруг нее кругами и обнюхивать, словно пес.

– Где была, почему вином пахнет?

– У Зинаиды Петровны день рождения, вот задержались

с девчонками после работы.

– До двенадцати ночи? – злобно фыркнул муж.

– Извини, сам знаешь, как сейчас транспорт ходит.

Небритый, из экономии Павел брился теперь раз в три дня, в старых спортивных штанах с вытянутыми коленками, с всклоченными волосами, муж недоверчиво разглядывал жену.

– Да что ты пристал, – огрызнулась она в ответ, – и так никуда не ходим, ничего не видим, дом – работа! Хоть бы в кино сводил, – и она заплакала.

– Ну… – Павел растерялся. – Погуляла с девчонками, вот и развлеклась, – он тихонько дотронулся до плеча.

– Сам дома сидишь, как сыч, и меня на привязи держишь, – она резко скинула его руку.

– Я тебе не мальчик по танцулькам бегать, – зашипел он. – И с каких это пор тебе дома разонравилось, или хахаля себе завела? – он взял ее за подбородок.

– Отстань! – с силой оттолкнув от себя мужа, Людмила отправилась в душ.

Макс приезжал почти каждый день и всегда с цветами.

– Везет же некоторым, – фыркала молодая напарница. – И муж имеется, и любовник проходу не дает.

Людмила самодовольно улыбнулась, она опять была в центре внимания – завистливых коллег и заботливого Макса.

Ей приходилось разрываться между мужем, который стал равнодушен, но к которому она до сих пор испытывала чувство благодарности и признательности за те несколько блаженных лет ее жизни, и новым чувством влюбленности – скрытым, недозволенным, конспиративным и от того еще более манящим и притягательным.

Макс водил ее по ресторанам, засыпал подарками и, хотя это были маленькие безделушки в виде коробок конфет или плюшевых игрушек, но его забота трогала и проникала в самое сердце.

– Почему ты не хочешь бросить мужа? – в трагическом отчаянии он закатывал глаза.

– Ты не поймешь. Он очень много сделал для меня, а теперь сидит дома без работы и сходит с ума. Так что, если я его предам, боюсь, он долго не протянет, – она была искренней.

– Господи! Какая женщина! – он делал восхищенные глаза. – Кто посмеет утверждать, что в этом мире перевелась добродетель? – и принимался осыпать ее поцелуями.

Макс не настаивал, но делал все для того, чтобы ей было тяжело покидать его квартиру.

А дома, взъерошив брови, петухом прыгал Павел.

– Что на этот раз? День рождения двоюродной бабушки или чьи-то похороны?

– Извини, – она и вправду уже устала врать.

– Где ты шлялась?

– Просто гуляла по улице.

– Гуляла? – не унимался муж, продолжая

нарезать круги. – Да от тебя мужиком пахнет! – он схватил ее за горло. – Сука! Шлюха! Ждешь, когда я подохну? Молодого хахаля привести не терпится! Вот тебе! Выкуси! – он тыкал ей в нос дулю. – А если отравить меня вздумаешь, так и знай, я все завещал государству, – он не рассчитал силы и больно ударил ее в лицо.

Из носа потекла тонкая струю крови, женщина посмотрела на мужа взглядом, полным ненависти.

– Да, у меня есть другой! А что ты хотел? Посмотри на себя, – пошла в наступление жена. – От тебя же воняет, как от дворовой псины! Ты даже мыться забываешь или мыло жалеешь? А я женщина, я любви хочу! А не твоих сальных ощупываний и текущих слюней! Я детей хочу! Квартира? – она засмеялась. – Представляешь, а мне от тебя ничего не надо! Ни-че-го! – она смотрела ему прямо в глаза. – Кроме свободы! – и, развернувшись, хлопнула дверью.

Макс, он же Андрей, уже порядком устал от этого навязанного ему романа, а после того, как тихонечко разузнал у Людмилы, кто ее муж, пришел к страшному открытию, что это родной отец Федора. «Господи, да он же воспринимает жизнь, как тир, где ведет прицельную стрельбу по сердцам и душам!»

Ему было мерзко и гадко участвовать в этой игре, и он хотел как можно скорее вырваться из этого ада, поэтому, когда среди ночи на пороге возникла заплаканная Людмила, он вздохнул с облегчением. Развязка была близка. Андрей не раздумывал о женщине, о ее чувствах. Он хотел только одного – как можно скорее выйти из игры.

Обняв плачущую женщину, он крепко прижал ее к себе.

– Вот и молодец, я рад, что ты наконец-то ушла от него, – сейчас он нисколько не лукавил.

На следующий день Андрей подвез Людмилу к ее дому.

– Ты уверена, что справишься сама? – заботливо поинтересовался он, осечки быть не должно.

Женщина нервно кивнула.

Открыв дверь, она обнаружила сидящего на кухне Павла.

– Что-то быстро отбегалась? – со злорадством произнес он. – Небось, хахаль выгнал, так тебе и надо! Думаешь, я назад приму? – измывался он над Людмилой, хотя провел бессонную ночь, полную страхов и беспокойства перед замаячившим на горизонте одиночеством.

– Я за вещами.

– За вещами? – он поперхнулся. – За какими вещами?

– Не переживай, я возьму только свою одежду.

Она зашла в спальню и, собрав в два чемодана только самое необходимое, потащила их к выходу. Павел все так же неподвижно сидел за столом. Людмила подошла к мужу.

– Прости, я оставила в прихожей свой телефон, если что-то понадобится, – она замялась, – постирать, приготовить, ты звони.

Павел встряхнулся, вскочил и смачно плюнул ей в лицо.

– Вон! Вон! – толкая и пиная, он погнал ее к выходу, а когда закрыл дверь, подбежал к окну и из-под занавески стал смотреть на улицу.