Марвики
Шрифт:
– Что «карамельки»? – очумело спросил Атим.
– Возьмите себе вкусненького, – радушно разрешил дядюшка Ил.
– Дядя, будь добр, запиши все на бумажке, а то я сбился где-то… где-то на овечьем сыре, – тоскливо протянул Атим.
– И чем ты целыми днями занимаешься, позволь спросить? Самую простую информацию не можешь запомнить! – сердито заявил дядюшка. – Хорошо, сейчас все подробно запишу.
Сжимая в руке солидный список покупок, Атим потерянно бродил по рядам, пытаясь вычислить того или иного торговца. Он не рискнул сообщать
– Извини, я знаю только здешних цветочников, – сказал Юн. – Продуктами у нас бабушка занимается…
– Замечательно, – кисло промолвил Атим. – Сейчас куплю тухлого сыра с дряблой редиской, дядюшка будет на седьмом небе от восторга.
– Эй, Мата, у тебя фасоль осталась?! – пролетел над рядами визгливый голос.
– Нет, только что последние крохи забрали! – донесся до друзей басовитый рык.
– О, вот и Мату отыскали, – воодушевленно потер руки Юн. – Не переживай, найдем всех кого нужно, мы же на рынке.
Сверившись со списком, Атим пробился к нужной торговке и попросил взвесить пакет клубники. При этом он во все глаза уставился на весы, чтобы лишние граммы не уехали в неизвестном направлении. Устраивая пакет с ягодами в корзинке для покупок, Атим предупредил:
– Я к вам, наверно, еще забегу, дядя велел перловую крупу непременно купить…
– Так бери сейчас, милый, в чем проблема? – заулыбалась толстая тетка с мужицким басом.
– Да нет, дядя сказал, что лучше брать у господина Иота, он, дескать, приличный человек, а уж коли у него закончилось, тогда и к вам можно, – не подумав как следует, сообщил Атим.
– Это как понимать! – незамедлительно отреагировала торговка. – Это, получается, Иот приличный человек, а я тут про запас стою?! Ишь, какой умница выискался! А ну, как зовут твоего дядьку, уж я ему при встрече задам трепку, нахалу этакому!
– Это смотритель Салл, – выкрутился Атим, отступая прочь. – Он мой самый любимый дядюшка, а я его любимый племянник. И он такое про вас говорит, тетенька, вслух страшно произнести…
– Не бойся, дорогой, – ласково произнесла Мата. – Ну-ка, поведай тете, что этот косматый огурец про меня болтает?
– Что товар ваш, как есть гнилой, под лотком крысы живут, и вообще, вы жирная корова с ослиным голосом, – самым правдивым тоном ответил Атим.
Торговка лишилась дара речи и лишь судорожно разевала рот. Атим схватил Юна под локоть и потащил прочь от назревающего землетрясения. Теперь оставалось лишь молиться, чтобы у господина Иота нашлась перловая крупа, потому что возвращаться к мужеподобной бабе Атиму как-то не хотелось.
Впервые за последнее время Атим ощутил невероятный подъем. Он вовсе не планировал подставлять смотрителя, это получилось случайно, но мысль, что Салла на рынке ждет чудовищных размеров баба с бойцовским нравом, определенно прибавляла настроения.
Дальше все прошло
По дороге в бакалею Атим и Юн беспечно болтали и смеялись. Обсуждение на тему вероятности того, что Мата – это переодетый мужик, было прервано поднявшейся суетой. Со стороны причала доносился неясный гул, туда постепенно стекался народ, озадаченный происходящим. Атим с Юном переглянулись и потопали вслед за остальными. В силу своей любопытной натуры Атим не смел пропустить нечто необыкновенное. Ну а Юн, как нам уже известно, был мягкотелой размазней и шел туда, куда шел Атим.
У причала уже столпилось несколько десятков марвиков. В центре этого толпы выделялся смотритель Салл и зычным голосом призывал всех к порядку.
– Граждане, немедленно прекратите столпотворение, вы что, мертвой утопленницы не встречали? Разойдитесь, не толпитесь, не пихайтесь… Я говорю, не пихайтесь… Ай! Кто меня под зад коленкой пнул, признавайтесь…
– Волдырь тебе на язык, Салл! – рассердился марвик в рыбачьем костюме. – С чего ты решил, убогий, что она покойница? Живее всех живых, подумаешь, воды наглоталась, скоро оклемается.
Атим с Юном пробились сквозь оцепление и увидели лежащую на расстеленном кем-то покрывале девочку. Она была вся мокрая и густо измазана песком. На вид ей было примерно пятнадцать-шестнадцать лет. Спутанные каштановые волосы оказались покрытыми водорослями, на бледном, осунувшемся лице торчал широкий носик, а глаза были закрыты.
– Что произошло? – поинтересовался Юн у ближайшего зеваки.
– Рыбаки тут недалеко промышляли, увидали, что рядом плавает нечто непонятное, подплыли ближе, ну и вот… Вытянули чуть ли не за волосья и на берег доставили мартышку водяную.
– Она марвик? – спросил Атим.
– Нет, вроде, – неуверенно произнес господин в сером жакете. – Скорее всего, с Главного острова принесло, одежда уж больно на их тряпки смахивает.
– До Главного острова путь неблизкий, – недоверчиво сказал Атим. – Что, прямо оттуда дрейфовала?
– Может, свалилась с проплывающего мимо парохода, кто ее знает, – предположил марвик. – Или нарочно выкинули, когда шибко надоела. Я, бывает, с милейшей супругой на речку хожу, нет-нет да и подумаю… Эх, что уж там, терпеть мне ее до конца жизни.
Атим посмотрел на Юна, и они, не сговариваясь, отошли подальше от странного соплеменника.
– Необходимо известить вождя о происшествии, – засуетился смотритель Салл. – Только утопленницы нам еще не хватало. Эх, а день так хорошо начинался…
Тем временем самый крепкий рыбак подхватил тело все еще не пришедшей в себя девочки и понес его прочь. Скопление зевак постепенно сбилось в кучки по несколько человек и, оживленно переговариваясь, все отправились по свои делам. Атиму с Юном тоже ничего не оставалось, как топать домой, где их давно дожидался дядюшка Ил.