Маруся
Шрифт:
— Пап, я опять потеряла коммуникатор, а этот мне одолжил товарищ. Но я обещаю, что сегодня же подключу новый аппарат.
— Не страшно, я уже привык… как ты там?
— Скучно. Лекции, практические занятия, уроки… Ты же знаешь, я не очень люблю учиться.
— Дочь, у нас что, сегодня День Честности? Ты мне это брось.
— Чего бросить? Быть честной?
— Хорош ловить меня на словах! Я только что имел трехчасовую беседу с одним не самым приятным коллегой из Южного полушария и, честно говоря, слегка подустал от его попыток манипулирования.
— Прости,
— Вот это правильно. Как говорил один небезызвестный романтик — «учиться, учиться и еще раз учиться».
— А ты когда приедешь?
— Ну, к твоему дню рождения буду. Уже и подарок тебе купил.
— Ой! А какой? Расскажи…
— Терпение, мой юный друг, всему свое время… Ладно, солнце, мне уже пора. У тебя же вроде бы практика заканчивается?
— Ага.
— Ну, как доберешься до Москвы, — позвони.
— Хорошо, пап. Целую тебя через океан.
— И я тебя. Будь умницей.
Врать родителям нехорошо. Но иногда им лучше не знать всю правду.
Надо сделать еще один звонок.
— Алло, Нос! Ну, что там у вас?
— Все отлично! Как я и предполагал, как только мы с Ильей ушли, профессор поставил на уши всю больницу. Врачам пришлось сдаться. Он в Зеленом городе. Где-то час назад прилетел. Почти сразу после нас. Я уже даже с ним пообщался, правда, только по коммуникатору.
— Поняла.
— Кстати, видел Соню. Она в шоке: ее все благодарят и поздравляют, а она не понимает, что происходит. Ты бы поскорей прилетала, чтобы объяснить…
— Нос, я скоро буду. Не торопи события…
Маруся запустила в коммуникаторе поисковик. Надо посмотреть, есть ли в новостях сообщения о Бунине и Несторе, вдруг кто-то из журналюг докопался до истинных причин травм профессора. Чисто гипотетически, ведь может быть так, что кто-то из «Комсомолки» или «МК» тоже владеет предметом? Каким-нибудь даром узнавать правду.
К сожалению, все, что нашлось в сети, касалось исключительно вчерашнего эфира и последующего выезда целителя в Склиф. Большинство газет и информационных порталов вообще не стали расписывать очередной подвиг Нестора. Сайты обсуждали лунную экспедицию, состояние здоровья клона Джона (малыш вчера сделал свой первый шаг), прорыв в расшифровке языка дельфинов и запуск пилотируемого «Клипера» с космодрома «Восточный» в Амурской области. Похоже, чудеса перестали быть чем-то сенсационным.
Значит, надо переместиться в Зеленый город, повидать Бунина. Быть может, он будет разговорчивее Нестора.
Маруся сложила предметы обратно в карман, предусмотрительно оставив змейку, закрыла глаза и представила профессора…
8
В этой комнате Маруся прежде не была. Напоминает бункер — окон нет, на железной двери массивные засовы и все вокруг такое невзрачное, с каким-то милитаристским оттенком. В одном углу — огромный металлический стеллаж с множеством маленьких ящичков, подписанных непонятными значками. В другом
— Профессор…
Степан Борисович вздрогнул и слишком резко повернулся в сторону Маруси. Судя по всему, скоропалительное сращивание костей не прошло для него даром. Лицо исказила гримаса боли, он застонал и откинулся обратно в кресло.
— Сидите, сидите, Степан Борисович!
Бунин отдышался и наконец-то улыбнулся.
— О, девочка! Ты делаешь успехи! Носов мне уже звонил и немного рассказал о ваших приключениях. Твое появление здесь — это, наверное, результат действия змейки?
— Да, — Маруся улыбнулась в ответ — она была очень рада видеть профессора в добром здравии. — А где это мы?
— Ты еще многого не знаешь про Зеленый город, в нем немало потайных уголков. И мы в одном из них… Ты прости старика.
Маруся взяла его за руку.
— Это вы меня простите…
— Не вини себя. Все мы лишь игрушки и заложники ситуации. Предметы — вот кто корректирует наши действия. Нам остается лишь догадываться об их истинных намерениях… Но не будем о грустном. У тебя, наверное, ко мне много вопросов?
— Очень много! Больше, чем когда-либо было.
Профессор прикрыл глаза:
— Ошибаешься. Когда тебе было три года, вопросы так и сыпались из тебя.
Как это?
— Вы что… знали меня раньше?
— Знал. И тебя, и твоего папу, и… твою маму.
— Вы знали маму?!
В глазах защипало, а в висках снова застучало. На мгновение Марусе даже показалось, что она сейчас потеряет сознание.
— Да, милая, нам о многом еще предстоит поговорить. Но прежде я хочу услышать о твоих предметах.
Маруся полезла в карман, и положила на колени профессора первый — ворона.
— Очень интересно, — профессор взял птицу в руки. — Это значит тот самый ворон, что был у учителя географии?
Маруся кивнула.
— Как же он тебе его отдал?
— Он умер неделю назад. А я случайно обнаружила предмет у внучки Генриха. Наверное, мы сможем оставить его себе… Или должны вернуть?
— Посмотрим, — ответил профессор. — Что там у тебя еще есть? Жажду увидеть змею, которая кусает себя за хвост. Прежде я видел ее только на картинках.
Маруся достала предмет Юки и положила его рядом с вороном.
— Этот предмет надо как можно скорее вернуть владельцу. Иначе он попадет в беду… Точнее — он уже в нее попал благодаря мне.
— Не переживай.
— Я обманом завладела его предметом, и мне очень стыдно…
— Что сделано — то сделано. В любом случае, эта змея очень нам помогла, — профессор взял предмет в руки. — Я, кстати, припоминаю, что в Нюрнберге, где, если не врут новости, арестовали японского вора — да, да… я и об этом уже знаю — у меня живет старый приятель — археолог. И вроде он дружен с тамошним мэром. Думаю, мы сможем передать твоему Ёсиюки его предмет.