Мартин Воитель

Джейкс Брайан

Зрители на время забыли о горестях минувшего дня: в их глазах играли веселые огоньки. Трясясь от смеха, они следили за выступлением труппы «Шиповник» на площадке, освещенной костром.

Дубрябина встала на четвереньки, и на ее огромной спине Гоучи, Кастерн, Трефоль и Баклер устроили пирамиду. Одетый в мешковатый костюм Баклер стоял на самом верху, на голове у Трефоли, а под носом у него были приклеены длинные закрученные усы.

Взмахнув своим широким плащом, Баллау расстелил на земле кусок ткани и возвестил:

— Минуточку внимания! Почтеннейшую публику просят во время имеющего

место быть смертельного номера воздержаться от хихиканья и бросания на сцену всяческих предметов. Сейчас крот Малькольм Великолепный нырнет с головокружительной высоты на эту мокрую тряпицу. Леди и джентльзвери, поприветствуем крота-ныряльщика Малькольма Великолепного!

Последовал гром аплодисментов. Баклер, ловя равновесие, поклонился публике с высоты пирамиды и продекламировал театральным тоном:

Эй, кто желает посмотреть?За торт готов я умереть!

Селандина в расшитом блестками платье прошлась перед публикой и показала зрителям огромный кремовый торт:

Давай скорей ныряй за борт! Перед тобой желанный торт!

— Давайте поживее, у меня спина разламывается! — рявкнула Дубрябина с притворной мукой в голосе.

Баллау отвесил барсучихе изысканный поклон:

— Не извольте, мадам, беспокоиться. У меня от вас уже который год голова разламывается, не то что спина! Замрите и не шевелитесь. Малькольм, ты готов?

— Я, значится… готов отсюдова прыгнуть дотудова!

Баллау забил задней лапой в небольшой бубен:

— Дам и зрителей со слабыми нервами просят покинуть зал!

Подскочив, Фырк дернул Дубрябину за ее куцый хвост:

— А ну живей!

А-а-а-а-а-а-а-а-ах-х-х-х-х-х-х!

Дубрябина попыталась выпрямиться, и пирамида рассыпалась. Раздался взрыв хохота: комедианты лежали на земле, притворяясь, что они без сознания, а у Баклера мокрая тряпка повисла на носу. Он стал делать плавательные движения:

— Ура, готово! Ой, кто-нибудь, это самое… помогите, не то утону. Я плавать не умею!

Селандина выбежала с тортом вперед и закричала своим прелестным голоском:

— Ах, звери добрые, спасите! Не допустите, чтобы бедный Малькольм утонул, не отведав честно заработанного торта!

— Не боись, прекрасная дева, я спасу этого несчастного, ибо ныряю как рыба, а плаваю как топор! — Баллау поспешил на помощь Баклеру.

Селандина споткнулась и изящно упала. Торт вылетел из ее лап, и Кастерн поймала его как раз в тот момент, когда Баллау снял с носа Баклера тряпку и торжествующе помахал ею:

— Спасен, спасен!

Развевающаяся в воздухе мокрая тряпка ударила Кастерн по носу. Она выпустила торт, тот шмякнулся на голову Баклера, и крем залепил ему всю мордочку. Публика попадала от хохота, держась за бока, а Баклер раскланялся:

Позор меня загонит в гроб -Я в торте кремовом утоп!

Сидя в последних рядах, Феллдо вместе со всеми следил за представлением. Внезапно Баркджон заметил, что его сын сидит рядом:

— Вот это да! Феллдо, откуда ты, сынок?

Не

сводя глаз с комедиантов, Феллдо улыбнулся и захлопал:

— Я тут все время сидел. Смешно, а? Когда кто-нибудь на твоих глазах грохается об землю, сразу на душе веселей, правда, папа?

Бром не спускал глаз с Феллдо. Веселое расположение духа, в котором тот пребывал, не на шутку удивило мышонка. Он прилег спать около костра, рядом с Кейлой и Туллгрю. Лежа на земле, все трое смотрели на мириады звезд, усыпавших бархатный шатер ночного неба.

— Феллдо что-то задумал, — вполголоса сказал Бром выдрам. — Поручиться не могу, но, похоже, у него созрел какой-то план.

Кейла приподнялся:

— Странно, мне самому так показалось сегодня вечером. Уж больно Феллдо нынче любезный — явно что-то скрывает. А ты, Туллгрю, ничего не заметила?

— Ты про Феллдо? Да, что-то он нынче всем лапы жмет и по спине хлопает, а сам все ухмыляется, как слабоумная лягушка. Обычно он мрачноватый.

Бром прислушался к тихому потрескиванию догорающего костра.

— Слушайте, мне это вовсе не нравится. Знаете, что я решил? Завтра пойду за ним и посмотрю, что он задумал. Может, составите мне компанию?

Кейла и Туллгрю молча кивнули. Бром сжал их лапы:

— Отлично. Как только рассветет, садимся ему на хвост!

На месте догоревшего костра едва заметно мерцали уголья. Баллау и Дубрябина негромко храпели в повозке. Ночь была тихой, лагерь мирно спал. Один Феллдо не ложился. Он сидел, прислонившись к скале, и обдумывал план действий.

35

Заря окутала Полуденную долину золотистой дымкой. Мартин, не привыкший спать в постели и под крышей, встал рано и вышел из дома. Оттого что на боку не было привычного меча, Мартин чувствовал себя неудобно. Он побродил по поселку, дивясь красоте и обилию произраставших здесь цветов и плодов, что говорило о трудолюбии жителей, и присел у водопада, где от воды тянуло приятной прохладой. Водопад ниспадал в маленькое озерцо, настолько прозрачное, что в его хрустальной глубине можно было рассмотреть лениво скользящих окуней и плотвичек. Юный воин вгляделся в свое отражение. Глубокие царапины на щеках еще не зажили, и мордочка заметно осунулась, но волевые челюсти были плотно сжаты, а в глазах, смотревших на него из бегущей воды, на которую падала тень от ветвей деревьев, читалась непреклонная решимость. Мартин не удивился, когда сзади к нему подошла Арья. Положив лапы ему на плечи, она стала рассматривать его отражение в воде.

— Ты рано встаешь, Мартин.

— Мне не спалось, но, как я вижу, ты тоже встала рано.

— Да, мне нужно было поговорить с Болдред. Я просила ее поискать Брома. Что с тобой, Мартин? Тебе у нас не нравится?

— Здесь очень красиво.

— Но ты должен вернуться в Маршанк?

Мартин бросил в озерцо камешек и стал смотреть, как он тонет. Сев рядом, Арья погладила его по лапе.

— У тебя с моим мужем есть много общего. Воин и миролюбец, вы идете разными путями, но оба упрямы и непреклонны. Без таких зверей нашему миру не обойтись. Роза говорила мне, что у Бадранга остался меч твоего отца. Ты должен вернуться, чтобы отнять у него этот меч?