Мартин Иден
Шрифт:
Он продолжал колотить противника одной левой рукой, продолжал упрямо, бессознательно и слышал, словно сквозь сон, как среди присутствовавших пробежал ропот испуга и кто-то дрожащим голосом заметил:
— Слушайте, ребята, да это уж не драка — это убийство. Надо разнять их.
Однако никто не стал их разнимать. Мартин был рад этому. Он продолжал устало, без конца, бить одной рукой; кулак его попадал в какую-то окровавленную массу, потерявшую всякое сходство с человеческим лицом, в нечто ужасное, в какую-то раскачивавшуюся, отвратительную вещь без имени, не желавшую исчезнуть перед его помутневшим взором. Жизнь, казалось, понемногу
— Еще хочешь? Скажи же — хочешь еще получить?
Он повторял эти слова, не переставая, — спрашивал, вопрошал то с мольбой, то с угрозой, дать ли еще? Тут он почувствовал, что кто-то из его товарищей обнял его, стараясь надеть на него куртку, и гладит его по спине, а затем Мартин погрузился во мрак, потеряв сознание.
Будильник на столе зазвонил, но Мартин, закрыв лицо руками, не слышал его. Он ничего не слышал. Он даже думать перестал. Так ярко ему вспомнилось прошлое, что он потерял сознание так же, как тогда на мосту. С минуту он сидел погруженный во мрак и пустоту, но затем вскочил на ноги, точно воскресший из мертвых. Со лба у него струился пот, глаза сверкали.
— А ведь я таки победил тебя, Масляная Рожа! — крикнул он. — На это понадобилось целых одиннадцать лет, но в конце концов верх одержал я.
Колени у него дрожали; он почувствовал слабость, с трудом добрел, шатаясь, до кровати и уселся на ее край. Он все еще был во власти прошлого. Он тревожно и испуганно огляделся вокруг себя, не понимая, где находится. Но тут взгляд его упал на кипу рукописей в углу комнаты. Механизм памяти сразу завертелся и перескочил через четыре года. Мартин вновь жил в настоящем: он вспомнил прочитанные им книги и мир, который они открыли перед ним, вспомнил свои честолюбивые мечты, свою любовь к бледной девушке, эфирному существу, нежному, далекому от житейской грязи. Она, наверное, умерла бы от ужаса, эта девушка, если бы увидела хотя бы сотую долю того, что он только что пережил, — сотую долю той грязи жизни, в которую он окунулся. Он встал и посмотрел на себя в зеркало.
— Итак, Мартин Иден, ты поднялся со дна, — торжественным голосом произнес он. — Ты протер глаза, ослепленные ярким светом; ты дерзаешь возноситься к звездам. Ты живешь настоящей жизнью; ты дал умереть в себе тигру и обезьяне и вырвал у высшей силы ее лучшие дары.
Он пристальнее пригляделся к своему изображению и рассмеялся.
— Кажется, я разыграл истерику и мелодраму. Ну да все равно. Ты победил Масляную Рожу, победишь и редакторов, хотя бы на это пришлось потратить дважды по одиннадцать лет. Все равно на полдороге ты не можешь остановиться. Ты должен идти дальше. Ты ведешь борьбу до конца, не забудь!
Глава XVI
Будильник, затрещав, разбудил Мартина так внезапно, что у него несомненно разболелась бы голова, не обладай он таким здоровым организмом. Хотя он спал очень крепко, однако просыпался моментально, как кошка, всегда в хорошем настроении, довольный тем, что миновали пять часов забытья. Он ненавидел это временное забытье. Ему нужно было столько сделать и столько
Но на этот раз он не последовал своей ежедневной программе. Его не ждал неоконченный рассказ, в голове не было новой темы, которая просилась бы наружу. Накануне он поздно засиделся за занятиями и потому встал перед самым завтраком. Он попробовал прочесть главу из книги, но голова не работала, и он закрыл книгу. В этот день начиналась новая фаза борьбы — период, когда ему придется бросить литературу. От этой мысли ему становилось грустно, точно он собирался покинуть дом и семью. Он взглянул на груду рукописей в углу комнаты. Да! Сравнение верно. Он собирался их покинуть, этих жалких, обесславленных детей, никогда нигде не принятых. Он начал перелистывать их, останавливаясь на своих любимых местах. «Котел» и «Приключение» он удостоил прочтения вслух. Его последнее произведение «Радость», законченное лишь накануне и брошенное в угол из-за неимения денег на марки, также заслужило его похвалу.
— Никак в толк не возьму, — пробормотал он, — может быть, редакторы ничего не понимают. В этой вещи все хорошо, а какую дрянь они печатают у себя. Все, что печатается, куда хуже этого… по крайней мере, почти все.
После завтрака он уложил пишущую машинку в футляр и понес ее в Окленд.
— Я еще за месяц остался должен, — сказал он приказчику в магазине. — Но передайте, пожалуйста, хозяину, что на днях я найду работу и через месяц все уплачу.
Затем он переправился на пароме в Сан-Франциско и пошел в контору по трудоустройству.
— Какую угодно работу, специальности не имею, — начал было он, как его прервало появление нового лица. Этот человек был одет щеголевато, как рабочий с претензией на хороший вкус. При виде его агент безнадежно покачал головой.
— Все еще никого нет? — спросил тот. — Ну, как бы там ни было, а мне необходим человек сегодня же.
Он повернулся и уставился на Мартина. Мартин также начал разглядывать его и увидел одутловатое, бледное, но все же красивое лицо, явно выражавшее слабохарактерность; по многим признакам он понял, что тот всю ночь прокутил.
— Вы что, работу ищете? — спросил он Мартина. — А что вы умеете делать?
— Всякую тяжелую работу; могу быть матросом; пишу на машинке, но стенографии не знаю, умею ездить верхом, готов на все и согласен взяться за что угодно.
Тот кивнул головой.
— Это мне нравится. Меня зовут Доусон, Джо Доусон, и я ищу рабочего в прачечную.
— Вот это не по моей части! — Мартину вмиг представилась забавная картина, как он стоит и гладит тонкое дамское белье. Но Джо ему понравился и он добавил: — Я мог бы взяться за простую стирку. Я этому научился, когда был матросом.
Джо Доусон на минуту задумался.
— Вот что, давайте-ка переговорим. Согласны выслушать?
Мартин утвердительно кивнул головой.
— Прачечная маленькая, находится за городом, при отеле «Горячие Ключи». Обслуживают ее двое — старший и подручный. Я и есть старший. Работать вы будете не для меня, но под моим началом. Ну как? Согласны?
Мартин задумался. Перспектива была заманчива. Несколько месяцев труда — и у него будет свободное время для занятий. Он будет старательно работать и усиленно заниматься.