Мартин Борман
Шрифт:
Неудача 20 июля помогла завершить победу партии нацистов над некогда могущественной и независимой армией Германии. Заговорщики и их семьи были арестованы и жестоко наказаны, хотя Борману и пришлось отменить один из своих прежних приказов гауляйтерам арестовать всех армейских военачальников в своих областях. Нацисты все еще нуждались в офицерах, чтобы выиграть войну. Но отныне нацистское приветствие должно было быть обязательным «как знак непоколебимой верности армии фюреру и самого тесного единства армии и партии». Таким образом воплотилась в жизнь одна из давно задуманных целей Бормана. Во все штабы армии были посланы партийные работники-офицеры вдохновлять и поддерживать боевой дух и веру офицеров и солдат.
Однако 7 октября Борман встретил
Ну а пока война по-прежнему продолжалась, Борман продолжал свои интриги, сражаясь за власть. 18 октября он был официально назначен на пост политического и организационного руководителя фольксштурмом. Каждый физически здоровый мужчина в возрасте от шестнадцати до шестидесяти лет призывался для несения службы по месту жительства. Правда, единственной целью, которой добились разношерстные отряды плохо обученных и вооруженных подростков и стариков, была их массовая гибель.
В декабре Гитлер, Борман и их окружение перебрались в «Орлиное гнездо», новую штаб-квартиру в Бад-Найгейме. Гитлер планировал массированное контрнаступление на западном фронте в Арденнах, которое должно было начаться за несколько дней до Рождества. Борман по-прежнему обдумывал пути устранения Гиммлера. 10 декабря Гиммлер был назначен главнокомандующим группы армий «Рейн». Как по подготовке, так и по природным способностям и наклонностям, Гиммлер не был готов занимать этот пост. По мнению генерала Гейнца Гудериана, начальника генерального штаба, на решение Гитлера оказал влияние Борман, чтобы показать некомпетентность Гиммлера как полевого командира.
Наступление в Арденнах, вначале заставшее союзников врасплох, также провалилось. Людские и материальные ресурсы, истощенные на западе, оставляли восточный фронт опасно ослабленным. 12 января 1945 года сто восемьдесят дивизий Красной Армии начали наступление в Польше. 21 января Гиммлер был назначен главнокомандующим группы армий «Висла». Она представляла собой собранные на скорую руку войска, отвечавшие за сдерживание продвижения Красной Армии к востоку от Берлина. Борман способствовал и этому назначению. Рейхсфюрер СС, таким образом, удерживался подальше от Гитлера и еще раз был показан как некомпетентный военачальник. 30 января передовые части Красной Армии вышли к реке Одер в пятидесяти милях от Берлина. Гиммлера пришлось заменить профессиональным армейским офицером генерал-полковником Готгхардом Гейнрики.
В этот же день Альберт Шпеер послал Гитлеру сообщение, начинавшееся словами: «…Война проиграна…» Фюрер сдал это сообщение в архив. В середине февраля Шпеер решил убрать Гитлера, Бормана и Геббельса. Министр пропаганды, поняв, что фюрер не собирается идти на перемирие, также стал ратовать за войну до победного конца любыми средствами.
«Я полагал, что нет никакого другого способа выйти из войны, — сказал позднее Шпеер. — В отчаянии я хотел совершить этот шаг, так как он казался мне очевидным с начала февраля, когда Гитлер вознамерился продолжать войну любой ценой, не обращая внимания на народ Германии. Мне стало ясно, что при проигранной войне он связывает свою собственную судьбу с судьбой немецкого народа. Также было ясно, что война проиграна окончательно, и допускалась безоговорочная капитуляция».
К этому времени Гитлер и его непосредственное окружение переехали в блок бункеров, расположенных под зданием рейхсканцелярии в Берлине. Ни один человек не мог войти в бункер фюрера, не будучи подвергнутым обыску охранниками из СС на предмет наличия оружия или
Шпеер был вынужден отказаться от своего плана. Однако 18 марта он представил фюреру другое донесение. Упор в нем делался на то, что война не сможет продолжаться более двух месяцев. «Если война проиграна, — ответил Гитлер, — нация погибнет тоже. Судьба неизбежна. Нет никакой необходимости обращать внимание на основные потребности народа для продолжения самого примитивного существования…»
На следующий день Гитлер издал свой приказ Неро (Nero-Befehl). По словам Шпеера, он призывал к уничтожению «всех промышленных предприятий, всех важных электростанций, водопроводных сооружений, газовых станций., всех складов с продуктами и одеждой… военные (должны) разрушить все мосты, все железнодорожные сооружения, почтовые учреждения, коммуникационные системы на германских железных дорогах, а также водные пути, все суда, все грузовые вагоны и все локомотивы…» Уничтожение объектов, не порученных военным, возлагалось на гауляйтеров Бормана.
23 марта Борман издал указ для гауляйтеров. Все немцы, а также иностранные рабочие и военнопленные должны были свозиться с востока и запада на оставшуюся еще не оккупированной территорию рейха. «Эти миллионы людей, — говорил позднее Шпеер, — шли весь путь пешком. Запасов продовольствия для них не было сделано заранее, не представлялось это возможным и сейчас. Выполнение приказов Бормана закончилось невообразимой катастрофой голода».
Однако было два фактора, помешавших полному выполнению этих приказов. Во-первых, быстрое продвижение и занятие территорий союзными войсками. Вторым фактором была деятельность Шпеера по организации сотрудничества ряда военачальников на местах для оказания противодействия гауляйтерам Бормана по исполнению приказов об уничтожении военных и промышленных объектов.
Шпеер был единственным среди нацистов, осмелившимся в присутствии фюрера подвергнуть сомнению мудрость его намерения продолжать войну; Борман же не только оказался не в состоянии сделать это, напротив, делал все, чтобы продолжалась безнадежно проигранная битва.
«Борман пользовался тем, что Гитлер не владел полной информацией о действительном состоянии политической ситуации внутри страны, — свидетельствовал генерал Гудериан, смещенный в марте с должности начальника генерального штаба после ряда острых споров с фюрером относительно дальнейшей стратегии ведения войны. — Он (Борман) не допускал к Гитлеру даже гауляйтеров. Таким образом, возникло нелепое положение дел, с которым гауляйтеры… явились ко мне, представителю вооруженных сил, они были настолько разуверившимися, просили помочь видеть Гитлера, так как Борман постоянно чинил им препятствия в организации таких встреч по обычным партийным каналам».
«Болезнь Гитлера усугублялась, и чем хуже становилась военная ситуация, тем все меньшее количество людей допускалось к Гитлеру. Этот плохой уличный мальчишка Борман делал все, что мог, и его методы действовали весьма успешно».
«У меня было несколько серьезных перепалок с ним, поскольку он снова и снова саботировал принятие необходимых военных мер для спасения тайной политической игры, которую он вел…»
Гудериан точно не знал, какую игру вел Борман. Но если взглянуть на его цели, то тайну Бормана можно легко раскрыть. Он стал правой рукой фюрера и мог различными способами оказывать на него влияние. Однако секретарь никогда не добивается власти для того, чтобы направлять своего хозяина на принятие всевозможных важных решений. Источником власти Бормана был фюрер, остававшийся абсолютным хозяином третьего рейха даже теперь.