Марсианский форпост

Джадд Сирил

– Без проблем!
– откликнулся Кантрелла.- Это элементарно. Между прочим, у меня уже имеется солидная теоретическая база - я тут кое-что почитал после нашего последнего разговора на эту тему.

– Да о чем вы вообще толкуете, друзья?!
– не выдержал Джо.- Тони, я готов допустить, что ты раздобудешь где-то один образчик нужной нам ткани, но ты отдаешь себе отчет в том, что налаженному производству потребуются новые и новые фрагменты, поскольку выращенная биомасса под воздействием даже нормального радиационного фона быстро мутирует и теряет свои полезные свойства?

– Это

уже моя забота,- ухмыльнулся доктор.- Я почти уверен, что смогу добыть столько образцов, сколько потребуется для бесперебойного производства десяти миллионов таблеток оксиэна в год.

Он прошел в детскую и сказал играющей с малышом Полли:

– Извини, милая, но я должен вас ненадолго разлучить. Я заберу Санни в больницу, мне нужно обследовать его легкие. Не волнуйся, это займет всего несколько минут. Анна!
– Тони повернулся к двери, но Анна уже стояла рядом, принимая ребенка из рук матери. Доктор подхватил завернутый в одеяло контейнер с маркаином, и они направились к выходу.

– Что это ты затеял, Тони?
– с подозрением осведомился агроном.

– Узнаешь чуть позже,- хладнокровно ответил Хеллман, огибая стол.- Не уходите, пока я не вернусь!
– крикнул он уже с улицы, закрывая за собой дверь.

Они прошли всего несколько шагов, когда Анна обеспокоенно спросила:

– В самом деле, милый, что ты хочешь сделать? Это же немыслимо оперировать ребенка, которому всего пять дней от роду! Или...- В глазах ее мелькнуло сомнение в собственной правоте.- Странно. Ты так доволен собой, так уверен...

– На все сто процентов!
– весело отозвался доктор и добавил, сжалившись над девушкой: - Да не переживай ты, глупышка! Эта "операция", как ты изволишь ее называть, никоим образом не повредит малышу.

Больше он ничего говорить не стал, и до больницы они дошли в полном молчании.

Мими и Бреннер все еще сидели в кабинете Хеллмана. Увидев входящих, мисс Джонатан вздрогнула и сказала тусклым голосом:

– Привет, Тони. Мистер Бреннер только что сделал нам предложение... Боже мой! Да это же Санни!

– Привет, Мими,- кивнул доктор, игнорируя Бреннера.

– Тот самый мальчонка?
– расплылся в добродушной улыбке магнат.- Я о нем столько слышал! Ну-ка, дайте я на него посмотрю...

– Прошу прощения,- сухо сказал Хеллман, отодвигая локтем сунувшегося к ребенку гостя.- Анна, быстро простерилизуй стол и приготовь два термостата для образцов биопсии. Установи в каждом температуру, соответствующую температуре внутренних органов Санни.

Девушка молча кивнула и ушла в палату, унося с собой ребенка. Тони поставил свою ношу на кушетку и начал протирать руки спиртом.

– Что здесь происходит?
– спросил он, не оборачиваясь.

– Мистер Бреннер предлагает купить все недвижимое имущество колонии за пять с половиной миллионов. Я обещала ему вынести это предложение на Совет, а затем на всеобщее голосование.

Слова Мими подействовали на Хеллмана как ушат холодной воды. От недавней эйфории не осталось и следа. "Ничего, в сущности, не изменилось",с горечью подумал он.

– Все готово,- послышался за спиной голос Анны.

Доктор прошел за ней в палату, натянул резиновые перчатки,

и сказал вполголоса:

– Простерилизуй кюретку Байерса, размер три, и хорошенько смажь. То же самое проделаешь с малым оральным разъемом.

Грэхэм все еще спал, поэтому он старался говорить потише. Анна не двинулась с места.

– Какую будем делать анестезию?

– Никакой анестезии! Мы слишком мало знаем об их обмене веществ.

– Нет, Тони! Умоляю тебя!

Но Хеллмана уже ничто не могло остановить. Он был полон решимости сделать все возможное и невозможное для спасения или хотя бы отсрочки гибели Сан-Лейк-Сити и при этом испытывал ничем, казалось бы, не оправданную уверенность в благополучном исходе своих действий. Почувствовав его непоколебимость, Анна покорно склонила голову, отобрала нужные инструменты и опустила их в стерилизатор. Тони развернул операционный стол и ногой нажал на педаль верхнего освещения.

Анна вложила ему в руку оральный разъем, который он вставил в рот младенцу. Протестующий вопль Санни сменился недовольными горловыми звуками, а кюретка Байерса, представляющая собой обыкновенную стальную ложку с заостренными краями и длинным щупом вместо ручки, уже углубилась по трахее в бронхиальную систему левого легкого. Одной рукой доктор твердо сжимал инструмент, а другой быстро манипулировал маленьким пультом на кончике рукояти, управляющим заборным устройством.

– Держи его крепче!
– рявкнул Хеллман, заметив, как побледнела и пошатнулась Анна, но в следующее мгновение забыл и думать о ней. Все его внимание сконцентрировалось на преодолении препятствий на пути к цели. Обходя преграды, головка щупа скользила по бронхам, пока не уперлась в стенку легкого. Доктор нажал на кнопку. Головка раскрылась, из нее на мгновение вырвалась крошечная ложечка с бритвенно-острыми краями, коснулась податливой живой ткани и убралась обратно. Весь процесс занял чуть более пяти секунд, и еще одна ушла на то, чтобы уложить добытый образец в нагретый до нужной температуры термостат, внутри которого плескался питательный раствор.

Тони подошел к интеркому и вызвал дом Кендро.

– Жду вас всех у себя,- сказал он снявшему трубку Джиму.- Можете уже забрать свое чадо. Грейси еще у вас? Это ты, Джо? Я добыл тот самый образец живой ткани, о котором шла речь. Как скоро ты сможешь произвести необходимые анализы?

– Господи, Тони, да где ж ты его взял?
– Голос Джо в трубке звучал потрясенно.

Доктор не смог отказать себе в маленьком удовольствии.

– Взял срез легкого у марсианского гнома,- сказал он будничным тоном. Да-да, я в своем уме. У самого настоящего, живого марсианского гнома!

Он повесил трубку. Потянулись минуты.

– Так это правда? На Марсе на самом деле есть живые существа?

Тони обернулся и увидел чету Кендро, склонившихся над операционным столом. Полли подхватила малыша на руки и прижала к груди. Джим добродушно хлопнул ее по плечу:

– Не говори глупостей, малышка. Доктор пошутил, верно, Тони? Грэхэм откровенно скалил зубы, одновременно морщась от боли в разбитых губах.

Хеллман задумчиво переводил взгляд по очереди с одного из присутствующих на другого, не произнося ни слова.