Маршрут перестроен
Шрифт:
– Пока-пока.
Удаляясь по школьному двору, Аня чувствовала, что ребята смотрят ей вслед. Смотрят… нет, обойдёмся без пошлости… смотрят, скажем так – заинтересованно.
На следующий день вновь образовавшаяся четвёрка, как и планировали, собралась в кино. Сначала все разбежались по домам переодеться. До кинотеатра надо было проехать одну остановку на метро. Вот у метро и договорились встретиться.
Когда девушки появились, почему-то вместе, ребята аж присвистнули. Хороши были обе. Светлая кудрявая Люся, как куколка, и элегантная темноволосая Аня с каре до плеч. Юбочки у обеих выше колена,
Шестнадцать лет – чудо-возраст, когда ещё ничего толком нельзя, но уже всё хочется, когда воспитание борется с гормонами, а опасения с безрассудством, когда за внешней неприступностью легко угадывается желание быть сексуально привлекательной и получать этому подтверждение. Подтверждение не словами, разумеется, школьники ещё не мастера комплиментов, но краем глаза или неожиданно случившимся взглядом в упор с волнением отмечать, что да, нравишься.
Фильм был совершенно ни о чём, ни названия, ни сюжета ребята не запомнили, поэтому через полчаса вся четвёрка, тихо выбравшись из тёмного кинозала под неодобрительное шиканье других зрителей, рванула в кафе-мороженое. Слопав по нескольку разноцветных шариков, компашка ещё немного погуляла по округе, после чего дамы напомнили кавалерам, что неплохо бы и уроки успеть сделать на завтра. Юра шепнул Игорю, что Аню проводит он сам. И, разделившись на пары, ребята пошли провожать девушек.
Возле дома Аня и Юра ещё долго разговаривали, почему-то много смеялись, расставаться совсем не хотелось. Юрий оказался прекрасным собеседником, не только остроумным, но и просто умным, что несказанно обрадовало Аню. Правда, он был слегка помешан на животных, собирался стать ветеринаром и мог без конца рассказывать о различиях в характерах собак и кошек, их физиологических особенностях и даже заболеваниях. Речь у него была грамотная, факты приводил интересные, одно удовольствие слушать, но когда дело дошло до лошадей и их сородичей, Аня попросила оставить эту бесценную информацию на следующий раз. Надо отдать должное Юрию, слушать он умел не хуже, чем рассказывать, и когда в другой день Анна увлеклась надолго, поведав ему о своих литературных предпочтениях и желании поступить на факультет редактирования и журналистики, он не только не перебивал её, но явил неожиданную вовлечённость, задавая уточняющие вопросы.
Так и повелось с того дня. Этот квартет был практически неразлучен на всех переменах, а частенько и после уроков. Одноклассники пришли к выводу, что внутри там две парочки: Юра с Аней и Игорь с Люсей. Но это было не так. Между Игорем и Люсей оставались только дружеские отношения. А вот Юра с Анютой прикипели друг к другу не на шутку. Они часто бывали дома и у неё, и у него. Родители с обеих сторон нисколько не возражали. По выходным гуляли обычно все вместе, вчетвером. Зимой обожали кататься в парке на санках: съезжали парами со снежной горы, падали, переворачивались, валялись в снегу и хохотали. А по будням, пока родители не вернулись с работы, Аня с Юрой уединялись дома и целовались до головокружения.
Восьмой класс пролетел быстро, потом были экзамены, пришлось напрячься, и все четверо благополучно перешли в девятый. Лето сулило расставание. Родители увезли кого в дом отдыха, а кого в деревню. Для Юры с Аней разлука была уже довольно мучительной.
Бывало, что проводив Аню домой после прогулки, Юра, возвращаясь, нарывался на местную шпану. Те предъявляли стандартные в таких случаях нелепые претензии, что это их район, и «чего это он тут ходит», и вообще все местные девушки принадлежат им, так что ему следует проваливать и больше здесь не отсвечивать. Достаточно спортивному и сильному Юрию не составляло особого труда разобраться с этой шушерой, но иногда он всё же приходил домой с фингалом.
Однажды, когда Юра и Анечка гуляли в парке, в прекрасном уголке почти дикой природы в черте города, лишь по краю подвергшемся веяниям цивилизации в виде скамеек и ларьков с пивом, ребята забрели в самую гущу красивых деревьев, поднимавшихся вверх по крутому берегу Москвы-реки. Дело было средь бела дня. Ребята забирались всё выше от реки и решили уже присесть отдохнуть на живописный двойной пенёк, как вдруг появилась компания подвыпивших молодых мужчин. Эти трое, завидев парочку и будучи в боевом расположении духа, сразу заявили Юре:
– Слышь, пацан, краля у тебя хороша, да не по Сеньке шапка. Ты иди себе с миром, а девочку нам оставь, мы её приласкаем.
И грязно заржали. Кроме них, вокруг не было ни души, на помощь звать некого. Ситуация сложилась настолько опасная, что Юра постарался максимально собраться.
– Мужики, идите своей дорогой, а нас в покое оставьте, – сказал Юрий, отдавая себе отчёт в том, что просто так они уже не уйдут.
– Глянь, Геныч, сопляк что-то вякает, не слушается старших, – ёрничал один из мужиков.
Троица неуклонно приближалась. Юра и Аня встали спиной друг к другу. Напали сразу двое. Аню мгновенно отшвырнули на землю в сторону. Она больно упала, разодрала до крови коленку, порвала колготки и оцарапала лицо, но даже не заметила этого. Поднимаясь, девушка не сводила глаз с происходящего. Отпихнув ногой одного из нападавших, Юра занялся вторым, и тот под мощными ударами довольно быстро потерял равновесие и упал, временно выйдя из строя. Первый, поднявшись, вновь кинулся на Юру, но сразу пропустил удар в солнечное сплетение и, согнувшись, зарычал. Юра прижался спиной к дереву, готовый отразить следующую атаку. И тут Аня увидела, что третий достал нож. Лезвие сверкнуло на солнце, а пьяные глаза омерзительного животного налились ненавистью. Юра ножа не видел.
Поняв, что сейчас будет, Анна вскочила и с диким криком кинулась к Юре, повиснув у него на шее. Юра пытался расцепить её руки, просил не мешать и бежать отсюда быстрее, но у него ничего не получалось. Аня вцепилась намертво лицом к нему и спиной к нападавшим, и орала, непрерывно орала, как сумасшедшая. Это был манёвр, продуманный ею за долю секунды. А думала она вот о чём: «Если я прильну к Юре крепко, то тот, третий, не сможет вонзить в него нож, ему придётся сначала убить меня. Ну и пусть, всё равно я без Юры жить не хочу».
Озверевшая троица, не ожидавшая такого поворота, тупо пялилась на бабью спину, а от Аниных жутких непрекращающихся криков даже немного протрезвела.
– Слышь, Геныч, – сказал, наконец, первый, – да она чокнутая какая-то. Может, ну её к такой-то матери?
Конец ознакомительного фрагмента.