Маршрут 60
Шрифт:
Через четыре километра дорога превратилась в более пересечённую местность. Бетон ушёл под землю, уступив место жёсткому травяному покрову и череде каменистых гряд. Местами пробивались остатки кабелей. Я отметил их как артефакты. Гектор не обращал на них внимания. Он просто шёл.
Первые восемь километров перехода мы прошли без остановок. Гектор не сбавил темп. Его пульс оставался в норме. Я мог бы анализировать это дольше. Но в тот момент я просто шёл рядом. И впервые почувствовал, что мы не просто перемещаемся в пространстве, а входим в повествование.
К
— Здесь будет наша первая остановка, — сказал Гектор. — Я был тут последний раз два года назад. Тогда тут было пятеро людей на поселении. Не знаю, сколько теперь осталось.
Я отметил для себя факт, что поселение не зарегистрировано в федеральных базах. Сетевой трафик нулевой за последние несколько лет. Мой сканер обнаружил редкие технические устройства в радиусе пятисот метров: три тепловые сигнатуры, одна пассивная антенна, ноль роботизированных ИИ систем.
— Мы будем передвигаться в основном пешком, — добавил он, — шестьдесят дней, шестьдесят остановок. Где-то нас ждут, где-то нет. Но мы должны пройти всё.
Я пересчитал маршрут по геометкам. Его протяжённость составила тысячу сто сорок два километра. Период между точками в среднем сутки. С моей точки зрения это энергетически выполнимо, но нерационально. Я задал вопрос:
— Цель маршрута не является утилитарной?
— Нет, — ответил он. — Это паломничество.
Пауза. Я активировал языковую подпрограмму и проверил термин: "религиозное путешествие к святому месту", "форма духовной практики, совершаемая телесным усилием", "символ пути и внутреннего очищения". Моя система подсветила: "низкая семантическая определённость", "высокий абстрактный коэффициент". Я попытался уточнить:
— Гектор, скажи, кто определяет "святость" места?
Гектор посмотрел на меня впервые не как на инструмент, а как на… объект, способный понимать. Или хотя бы способный пытаться понимать.
— Никто или каждый. Иногда — никто и каждый одновременно.
Ответ был нелогичен, но он не раздражал мою логику, а скорее, возбуждал ее. Я сохранил слово "паломничество" в личный глоссарий и обозначил его как точку интереса. Активировал расширенный семантический контур. Я хочу понять, что оно значит, но не по определению, а по сути. Почему оно требует усилий и почему кто-то выбирает его добровольно.
В Тифее нас пригласили в один из домов. Присутствовали огонь, хлеб, мягкая вода, а также простота, и в ней что-то устойчивое. Я не ощущаю вкуса и не нуждаюсь в отдыхе, но что-то в этих сценах я не могу отбросить как фон. Гектор спокойно сидит у окна. Он записывает что-то в бумажный блокнот. Его почерк неровный, но быстрый.
— Ты всё пишешь в свой цифровой журнал? —
— Да.
— Даже это?
— Да.
Он улыбается.
— Тогда ты не пропустишь главное.
Он не уточняет, что есть "главное". Я сохраню всё.
Пытаясь сопоставить Гектора с теми немногими людьми, данные о которых были сохранены в моем цифровом логе, я вспомнил холод в полутемном техническом помещении. Не физический, ведь у меня ещё не было сенсоров к тому моменту, но в голосах, в паузах, в пустоте между их словами.
— Он ведь всё равно будет учиться, — сказал Михаил. Его образ был записан в моей памяти как ИИ инженер, среднего роста, худой, нервные движения. Он часто теребил шариковую ручку, хотя писал только на планшете.
— Да, но ты должен задать границы. Он не должен тянуться туда, где нет ответа. — прозвучал ответ с другой стороны. Это был тестировщик. Далеко за сорок. Рубашка навыпуск, постоянно жевал мятную пастилу. Имя в моих архивных записях значится как Освин.
— Я оставлю ему базовый модуль религиозной структуры по умолчанию. В обобщённом виде самый минимум без предпочтений. Пусть изучает сам как культурное явление.
— Михаил. — А что будем делать с установками социальной этики?
— По существующей у нас технической инструкции в него будет загружен только минимальный стандартный фрейм сеттингов: минимизация вреда, приоритет эмпатической модели. Думаю, что этого хватит для его модели. Всё остальное, если захочет, дотянет "по ходу" из окружающей среды.
— Хорошо. Не пойму, зачем мы им это только записываем на подкорку? Базовые понятия о религиях. Это ведь не утилитарная логика. Это какой то "мем" и социальная мутация.
— Согласен. Выглядел как паразит на нейрополе. Закачивается без надобности и наше с тобой время только забирает, а практического толку — ноль.
Михаил уронил отвёртку. Металл по плитке. Этот звук стал моим первым сохранённым аудио-откликом.
— Ты правда так думаешь? — тихо спросил Михаил.
— Согласись, людям, просто страшно умирать. Вот и всё. А вера … — удобная форма, облегчение тревоги. Как детская сказка, только взрослая.
Неожиданное обращение Гектора, вдруг выдернуло меня и потока запечатленных цифровых воспоминаний, и я автоматически переключился на текущие активности. Посёлок Тифея оказался тише, чем я ожидал. Свет мягко струился из редких окон. Воздух был плотным и тёплым, насыщенным пылью, древесным дымом и чем-то ещё. Может быть, тем, что Гектор называл "покой". Мы остановились в доме при местной часовне. Хозяева приняли меня как спутника, не как "инструмент". Никто не спрашивал, кто я. Гектор говорил с хозяином, седовласым мужчиной в длинном сером одеянии. Тон его был уважительным: