Маршалы Победы
Шрифт:
Старшему мальчику было пятнадцать лет. А Георгию — двенадцать. Всего мальчиков было четверо. Каждый год хозяин брал по одному новому, а старший становился мастером. На младшем мальчике была вся тяжёлая и грязная работа, и таким младшим стал Георгий Жуков.
Мастера начинали работу в семь утра, а Георгия поднимали в шесть. Быстро умывшись, он готовил для них рабочие места. Потом убирал в квартире хозяев, которая была в том же доме, чистил их одежду и обувь, подливал масло в лампады перед иконами, чистил самовар и, если не было других поручений, отправлялся к мастеру, надевал на палец напёрсток, всовывал нитку в иглу и сшивал
Старший мальчик был прав: к Рождеству Георгий почувствовал, что начал привыкать. Уже и ошибок в работе стало меньше, поэтому и мастера реже били. Через год появился ещё один ученик, и теперь уже Георгий его утешал.
Сам же он очень хотел учиться. У хозяйского сына попросил учебники по математике, русскому языку и истории. И ночью при единственной тусклой лампаде в прихожей стал по ним заниматься. Однажды он так увлёкся, что не расслышал, как подкрался хозяин.
— Вот кто у нас керосин жжёт! — проговорил хозяин, положив тяжёлую ладонь на учебник. — Никак грамотным хочешь стать?
Георгий испуганно молчал. Но хозяин почесал в затылке, а потом вдруг спросил:
— Боишься? Это хорошо, что боишься. Ладно, парень ты старательный. Учись, если так желаешь. Разрешаю. Но чтоб работе твоё учение не мешало!
Через несколько месяцев Георгию удалось сделать то, что никто ещё в мастерской не совершал. Он уговорил хозяина, и тот стал отпускать его на вечерние образовательные курсы. Весь день Георгий работал в мастерской так, чтобы мастера были им довольны, а в вечерних сумерках бежал с тетрадями в холщовой сумке на курсы.
Экзамены он сдал досрочно, и притом на «отлично».
А ещё через год кончилось и ученичество в мастерской. Теперь он сам сделался молодым мастером. И даже получил отпуск на десять дней, чтобы навестить родителей. В новом пиджаке, подаренном хозяином, в новых сапогах, он приехал в родную деревню. И неожиданно обнаружил, как состарились за несколько лет его мать и отец, стали ниже ростом. И лишь сестра Маша выросла в настоящую невесту.
— А я уж думала, умру, не увидев тебя, — плача от радости, сказала мать.
Для каждого у Георгия были припасены гостинцы. Матери и сестре привёз он из города по красивой шали, отцу — новую рубаху, а для всех — сахар, китайский чай, конфеты. В бедной русской деревне это было роскошным угощением. А уж когда он вручил отцу серебряный рубль, а матери — целых три, она снова заплакала от радости.
И отец почти повторил её слова:
— Хорошо, что я дожил. Теперь я спокоен: ты у нас самостоятельный, взрослый.
Став мастером, Георгий снял за три рубля комнату у пожилой вдовы с дочкой и зажил независимой жизнью. Он работал в той же мастерской, получал неплохой заработок, а хозяин, который чаще теперь вспоминал, что они родственники, стал его заметно уважать. Теперь Георгия уже никто не посмел бы ударить, но и он, помня, как тяжело живётся мальчикам-ученикам, ни разу их не обидел. Возможно, Жуков так и пробыл бы до конца жизни шубным мастером, если бы через два года не началась Первая мировая война.
7 августа 1915 года его призвали в армию.
Унтер-офицер
Спустя
— Будь с нею строгим, но добрым, — сказал ему старослужащий солдат. — Разглядит в тебе человека — станет боевым другом.
И Жуков с солдатского завтрака припрятывал хлеб, чтобы угощать свою кобылицу. Он вставал в пять утра и сразу шёл к ней. После завтрака начиналось обучение конному делу. Его учили ездить рысью и в карьер, брать барьеры, владеть шашкой и пикой. Кобылица, почувствовав добрую, но твёрдую хозяйскую руку, нигде не подводила и смело возносила хозяина над высокими дощатыми заборами, перепрыгивала через траншеи и переплывала реку.
Через несколько месяцев Жуков стал лучшим в своей команде и его отправили учиться на унтер-офицера, то есть младшего офицера.
К началу 1917 года Россия устала от бессмысленной войны. На фронте не хватало снарядов для пушек, пулемётчикам часто было нечем стрелять. Солдат кормили плохо, они мёрзли и мокли в окопах и не могли понять, ради какой такой цели их пригнали на фронт. И когда в феврале в Петрограде началось восстание против царской власти, Николая II не поддержал ни один командующий фронтом. Царь отказался от престола, и власть перешла к Временному правительству.
Георгий Жуков уже немало повоевал на фронте и за храбрость был награждён двумя Георгиевскими крестами. Товарищи считали его не только смелым, но и справедливым, и, как только стали выбирать председателя эскадронного комитета, все хором закричали:
— Жукова! Жукова нам в председатели.
С этого дня началась новая жизнь кавалериста Георгия Жукова.
Гражданскую войну он закончил командиром эскадрона, а весной 1923 года стал командиром кавалерийского полка. Ему было тогда двадцать шесть лет.
Скоро полк Жукова был назван лучшим в дивизии. Но сам он понимал, что воинских знаний ему не хватает. И, когда звучала команда «отбой», усаживался за учебники. Разбирал сражения Первой мировой войны. Через год его направили в Ленинград, на Высшие кавалерийские курсы. Вместе с ним училось несколько командиров других кавалерийских полков: Рокоссовский, Баграмян, Ерёменко. Все они стали потом прославленными маршалами. А тогда были молодыми командирами и, как Жуков, мечтали скорее овладеть воинским искусством.
Окончив на «отлично» курсы, Жуков снова стал командовать полком, а потом и кавалерийской бригадой — одновременно несколькими полками. И снова его бригада была лучшей в конной армии. Поэтому через несколько лет его вызвали в Москву. Он стал помощником инспектора кавалерии всех войск страны.
Халхин-Гол
Первое настоящее сражение Жуков вёл не в России, а в соседнем государстве — Монголии.
Это произошло для него неожиданно, когда он был на Украине. 1 июня 1939 года ему приказали немедленно прибыть в столицу, а утром быть у наркома обороны, так называли тогда министров. А министром обороны был в тот год Ворошилов.