Маршал Советского Союза
Шрифт:
14 – 16 января наш полк при поддержке артиллерийского полка РКГ, двух дивизионов реактивных минометов, всей артиллерии дивизии атаковал противника в районе рощи Жучок перед деревней Веняглово. Отдельным подразделениям удалось захватить несколько огневых точек на первой и второй траншеях, что вызвало яростные контратаки противника. В этом бою я был вторично ранен в голову гранатными осколками. Медсестра К.Буралкина, перевязывая меня, приговаривала: «С такими-то царапинами можно в госпиталь и не обращаться. Зарубцуются раны – будем искать тебе невесту».
Ротой я командовал до 18 января,
Эта победа явилась переломным моментом в исторической битве за Ленинград. Как только Москва получила донесение о прорыве блокады, Государственный Комитет Обороны принял решение незамедлительно приступить к строительству на освобожденной узкой полосе земли железнодорожной линии. Дорогу от станции Поляна до Шлиссельбурга построили за 18 дней. Возвели через Неву и временный железнодорожный мост. И уже утром 7 февраля ленинградцы встретили первый железнодорожный состав с Большой земли. Так был окончательно развеян миф геббельсовской пропаганды о неприступности позиций немецко-фашистских войск под Ленинградом. Соединение Волховского и Ленинградского фронтов улучшило оперативное положение и в какой-то степени способствовало успешным наступательным операциям на Северном Кавказе и Нижнем Дону.
Была и у меня маленькая радость. Наконец-то мне промыли раны и наложили повязку, на неделю взяли под наблюдение врачей. Присвоили мне в феврале 1943 звание старшего лейтенанта, правда, объявили об этом только в мае 1943. Шли бои, видимо, было не до меня. Маленький эпизод военного лихолетья.
В нашей камере пополнение, подсадили новичка. Владимира Дмитриевича. Лет сорока, крепкого телосложения. Родом он из Алма-Аты, в Казахстане начинал свою ресторанную карьеру. Правда, выдающихся высот на этом поприще не достиг и потом перекочевал в ресторацию на Белорусском вокзале в Москве.
Не принято лезть в душу человека с расспросами, за что он угодил на нары. Обычно арестанты сами рассказывают о своих похождениях. Но почему-то чаще всего сокамерников интересовало мое продвижение по службе.
Старейшина нашей камеры Алексей Алексеевич десятый год томился по разным тюрьмам. Зачем его привезли из Нижнего Тагила и посадили со мной в одну камеру – до сих пор загадка. Несколько лет ему обещали устроить очную ставку с какой-то дамой из Орехово-Зуева, директором магазина, которая вручила взятку, причем взятку фирменным армянским коньяком.
Когда человек привирает, да еще вдруг и запутается, вот тогда он и называет себя фантазером. Но где ложь, а где правда для арестанта, просидевшего девять лет, – непринципиально. Главное – выжить, дождаться встречи с родными, получить передачу, особенно согревает душу весточка об амнистии.
Больше всего Алексея интересовало мое отношение к Горбачеву. Денно и нощно Алексей костерил «пятнистого», никчемного президента, Владимира Дмитриевича, напротив, больше интересовала война. Несколько наших общих знакомых служили в Среднеазиатском округе. Словом, у каждого сокамерника была своя «специализация» по Язову…
В марте 1943 года
Боровичский посад впервые упоминается в писцовой книге 1495 года. Город имел свой герб: щит, разделенный вертикальной чертой на две части. Левая сторона – золотое солнце на голубом фоне, правая – деревянный руль на серебряном фоне. Руль означал искусство боровичских лоцманов, проводивших суда – плоскодонные барки, боровянки – через Мстинские пороги.
Город на Мете славился огнеупорными глинами, даже тротуары в городе вымощены огнеупорной плиткой. В городе-госпитале Волховского фронта, кроме 177-й стрелковой дивизии, формировались партизанские отряды, проходили подготовку снайперы, автомобилисты, медсестры.
В тридцати пяти километрах от Боровичей в селе Кончанское, своем родовом имении, отбывал ссылку в 1797–1799 годах русский полководец А.В.Суворов. Отсюда он ушел в свой последний великий Альпийский поход.
В марте 1943 года в Кончанском состоялся митинг по случаю открытия дома-музея Суворова. И мы, слушатели курсов, на лыжах поднялись на гору Дубиха, любимое место отдыха полководца.
Прекрасна боровичская земля. Здесь писал этюды Н.Рерих, знакомился с крестьянским бытом Н. Львов – ученый, архитектор, поэт и музыкант. В этом краю жил В. Шишков, автор «Угрюм-реки», «Емельяна Пугачева». Здесь работал известный детский писатель В.Бианки, назвавший боровичский край «страной див».
Здесь летом 1943 года я познакомился с девушкой, которая через три года станет моей женой. Это была Екатерина Федоровна Журавлева.
Видимо, прокуратура взяла на себя повышенные «социалистические обязательства» – досрочно закончить следствие. Извлекли на свет Божий и «Положение о Министерстве обороны»: искали зацепку, где я нарушил присягу, в чем превысил свои полномочия. Предъявили мне и директиву, которую я подписал 19 августа утром. В ней говорилось:
«В связи с обострившейся внутриполитической обстановкой в стране приказываю:
Объединения, соединения, части и учреждения всех видов Вооруженных Сил СССР на территории СССР привести в повышенную боевую готовность. Руководящий состав округов, флотов, армий, флотилий, корпусов, эскадр, соединений и учреждений из отпусков отозвать.
Усилить охрану позиций РВСН, арсеналов, баз и складов хранения ядерных и обычных боеприпасов, вооружения и боевой техники, парков, аэродромов, позиций военных городков, штабов и важных военных и административных объектов.
Ограничить командировки, выезды автотранспорта и полеты авиации. Особое внимание обратить на соблюдение уставного порядка и воинской дисциплины. Организовать действенный контроль за личным составом, не допустить дезертирства военнослужащих. Принять все необходимые меры по розыску военнослужащих, самовольно оставивших части и учреждения.
Руководящему составу объединений, соединений, частей и учреждений, военно-политическим органам постоянно вести разъяснительную работу среди военнослужащих, служащих Советской Армии и ВМФ и местного населения о необходимости консолидации всех здоровых сил общества по сохранению Союза.