Маршал Говоров
Шрифт:
Да, он помнит те слова на собрании о партийности. Коллектив сказал ему прямые, правильные слова. В ту пору лишь несколько лет отделяло от острейшей вооруженной борьбы за победу революции. Партия — авангард класса возглавила эту борьбу.
Теперь он познал многое. И не было за прошедшие годы ни недоверия к нему, ни отчуждения. Почти десять лет беспрерывно Говоров избирался депутатом в горсовет, был всегда в гуще малых и больших дел повседневной общественной жизни, пользовался авторитетом у окружающих. И он не раз задавал себе вопрос, почему не подавал заявления о приеме в партию?
Самолюбие? Уход в раковину военной науки? Или собственная оценка, что не все еще сделано для того, чтобы быть достойным звания члена партии? Все, вместе взятое. Он знает это сам.
Понимал это и еще один человек, с которым Говоров провел бок о бок все бессонные ночи на Бородинском поле в боях за Москву. Член Военного совета 5-й армии Западного фронта Павел Филатович Иванов, так же как и бывший матрос Брыкульс, сказал ему однажды в грозовую октябрьскую ночь 1941 года под Можайском:
— Пора и надо тебе, Леонид Александрович, быть коммунистом в полном смысле этого слова. Пиши-ка заявление в парторганизацию. Я, например, рекомендацию всегда готов дать.
1 июля 1942 года Леонид Александрович Говоров подал заявление в партийную организацию штаба Ленинградского фронта. Он писал: «Прошу принять меня в ряды Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков), вне которой не мыслю себя в решающие дни жестокой опасности для моей Родины».
Леонид Александрович позвонил по телефону в Москву, разыскал Павла Филатовича Иванова, сказал ему откровенно: он думает, что дальше не может продолжаться так, как было до сих пор. Ему очень трудно, нужпа помощь партии...
Павел Филатович немедленно прислал свою партийную рекомендацию.
Секретарь горкома партии А. А. Кузнецов отлично понимал состояние Говорова, и сам вызвал его на прямой разговор. Партийные рекомендации Леониду Александровичу дали Г. Ф. Одинцов и заместитель начальника штаба А. В. Гвоздков. Партийная организация штаба Ленинградского фронта на собрании приняла его кандидатом в члены партии, а через несколько дней А. А. Жданов сказал Говорову, что Центральный Комитет вынес решение о приеме его в члены партии без прохождения кандидатского стажа.
Впоследствии в задушевной беседе с Одинцовым Говоров, ужо будучи маршалом, сказал, что тот день был самым значительным в его жизни.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
КОНЕЦ ОКОПНОЙ НЕПОДВИЖНОСТИ
Завершен рабочий день. Позади поездки в войска, совещание в штабе, изучение оперативных и разведывательных сводок, последние ночные телефонные и телеграфные переговоры с командармами и с Москвой. В предрассветный час командующий остается один.
Иногда кто-нибудь из генералов надумает воспользоваться этим часом, чтобы доложить Говорову то, что не удалось в течение дня, а кажется неотложным. Зайдет в приемную к адъютанту. Капитан Романов, конечно, бодрствует, свежевыбрит. Бесцельно интересоваться, когда он спит, — это его тайна. А если зададут такой вопрос, он улыбнется: «Приходится иногда вздремнуть...»
—
— Так точно, товарищ генерал, один.
— Работает?
— Вроде нет, товарищ генерал.
— Отдыхает?
— Да нет, еще не отдыхает.
— То есть, как это — не работает, не отдыхает? А что же тогда он делает?
— Заходил я сейчас — стоит у окна. От чаю отказался. Прикажете доложить?
— Хотел было... Да кажется, поздно. Пожалуй, утром зайду.
— Так уже утро, товарищ генерал.
— И то верно. Но не буду тревожить сейчас, днем зайду.
Говоров действительно стоит у светлеющего окна. Сейчас то время, когда перед коротким сном надо расставить по местам все, что накопилось за минувший день. Словно фигуры в шахматной задаче. Иногда возвращается к столу, на котором всегда одни и те же предметы: карта, общая ученическая тетрадь в жестком переплете и часы с ремешком. Записи-пометки в этой тетради у Говорова короткие, бисерным почерком, по пунктам — первое, второе, третье. Так всегда, так каждую ночь.
Только что был разговор с начальником штаба. Гусев докладывал, что за последние восемь суток от Пскова на Лугу прошло 180 эшелонов с войсками и техникой; 47 платформ с тяжелой артиллерией проследовало до Гатчины. Это на юге. А в северной части Ладожского озера уже третий раз немцы спускают самоходные баржи, прибывшие из Германии. Они явно десантные, на них установлены 88-миллиметровые орудия. Получается что-то вроде канонерской лодки, сильная штука.
А пленные, взятые под Урицком и Ораниенбаумом, показывают, что новые осадные орудия, которые солдаты называют «большие Берты», только что прибыли с юга, из Крыма.
По этому поводу А. А. Жданов заметил, что после овладения немцами Севастополем у Гитлера высвободилась там не только осадная артиллерия, но и целая армия с опытом штурма приморского города.
Давно пора лечь, выключить мозг, но командующий все еще стоит у окна. Там уже светло.
Минуло три месяца, как он в Ленинграде. За это время значительно изменилась обстановка на важнейших участках советско-германского фронта. Многое изменилось и вокруг Ленинграда.
После того как в середине мая Военный совет фронта представлял в Ставку соображения о необходимости сосредоточить основные усилия на разгроме мгинско-синявинской группировки немцев, произошли события, потребовавшие нового анализа, хотя и для решения все той же, старой задачи — ликвидации блокады города.
В июне восстановлены как самостоятельные и Волховский и Ленинградский фронты; неудачно для советских войск кончились наступательные бои 2-й ударной армии на западном берегу Волхова, на любанском направлении.
Сосредоточивая главное внимание на наращивании сил и средств обороны города и продолжая непрерывную и активную борьбу с осадной артиллерией врага, Говоров одновременно провел в конце июля две небольшие частные операции с тактической целью отвлечь часть сил противника из района Мга, Тосно. В них принимали участие правофланговые дивизии 42-й армии в районе Старо-Паново под Урицком и дивизии 55-й армии в районе Путролово, Ям-Ижора — южнее Колпино.