Маршал Баграмян
Шрифт:
Когда бокалы были наполнены, Молотов провозгласил тост за Советские Вооруженные силы, за здоровье красноармейцев, краснофлотцев, офицеров, генералов и адмиралов. Следующий тост — за Коммунистическую партию и ее Центральный Комитет.
Тостов было много: за каждого командующего фронтом. Чаще забилось мое сердце, когда была произнесена моя фамилия. В моем лице воздавалась честь воинам 1-го Прибалтийского фронта, особо отличившимся при освобождении Белоруссии и Прибалтики…»
Иван Христофорович не раз вспоминал этот день как один
В этот вечер Сталин произнес своей исторический тост о русском народе. Обычно считается, что Иосиф Виссарионович сказал эти слова на приеме участников Парада Победы. И действительно, этот тост по своей значимости подходил бы больше ко Дню Победы или Параду Победы 24 июня 1945 года. Таким он представляется обычно в наших воспоминаниях. Но Баграмян еще раз подтверждает, что этот тост был провозглашен после того первого совещания. Вот что он сказал по этому поводу:
«…Когда пир подходил к концу, вдруг внезапно воцарилась тишина. С бокалом в руке поднялся Сталин. Своим глуховатым ровным голосом он произнес свой знаменитый тост.
— Товарищи, — сказал он, — разрешите мне поднять еще один, последний тост. Я хотел бы поднять тост за здоровье нашего советского народа, и прежде всего за здоровье русского народа…
Взрыв единодушного одобрения, возгласы сура заполнили зал. Спокойно выждав, когда снова наступила абсолютная тишина, Сталин продолжал:
— Я пью прежде всего за здоровье русского парода потому, что on является наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза. Я поднимаю тост за здоровье русского народа потому, что он заслужил в этой войне общее признание как руководящая сила Советского Союза среди всех народов нашей страны. Я поднимаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он — руководящий парод, по и потому, что у него имеются ясный ум, стойкий характер и терпение.
У нашего правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941–1942 годах, когда наша армия отступала, покидала родные нам села и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала, потому что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой. Но русский народ не пошел на это, ибо он верил в правильность политики своего правительства и пошел на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа советскому правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества — над фашизмом.
Спасибо ему, русскому народу, за это доверие!
За здоровье русского народа!
Под высокими сводами Георгиевского зала долго не смолкал гром оваций и заздравных возгласов…»
Я привожу полный текст тоста, потому что в перестроечные годы его забывают, да и Верховного главнокомандующего Сталина, даже в День Победы, пытаются замолчать.
На следующий
В состав подразделений надлежало отобрать самых заслуженных бойцов и командиров фронта, а во главе каждого отделения поставить офицера. Стрелки на парад должны были выйти с автоматами; артиллеристы, кавалеристы, саперы и связисты — с карабинами; танкисты и летчики — с пистолетами; а кавалеристы, кроме того, и с шашками. Во главе каждого сводного полка по Красной площади должны были пройти командующий войсками фронта и командующие всеми армиями, входившими в состав фронта. Одиннадцатый по счету сводный полк формировал Военно-морской флот. Каждый сводный полк должен был вынести на парад 36 боевых знамен наиболее отличившихся соединений и отдельных частей фронта.
Баграмян так вспоминает свою подготовительную работу:
«Я выехал в штаб 3-го Белорусского фронта. Надо было спешить: мне предстояло готовить два полка — от 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского. Сводный полк 1-го Прибалтийского фронта надлежало вести мне, а 3-го Белорусского — Маршалу Советского Союза Л.М. Василевскому. Александр Михайлович, с головой ушедший в подготовку наступления против Квантунской армии, поручил мне также формирование и подготовку сводного полка его фронта. С согласия маршала командиром полка этого фронта был назначен дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант П.К. Кошевой, а во главе полка 1-го Прибалтийского фронта мы поставили одного из самых заслуженных ветеранов войны, генерал-лейтенанта Л.И. Лопатина, начавшего свой боевой путь почти от самой границы.
И началась кропотливая работа по отбору солдат и офицеров: каждая кандидатура рассматривалась индивидуально, высокой чести представлять в Москве свой фронт удостаивались лучшие из лучших. Надо было спешить, поскольку к 10 июня полки должны прибыть в Москву. Еще до отъезда парадные части начали строевую подготовку к торжественному маршу, а 8 и 9 июня убыли из Восточной Пруссии в Москву.
Разместившись в московских казармах, участники парада получали и подгоняли парадное обмундирование и продолжали строевую подготовку.
Занялись экипировкой и мы с командармами. Парадное обмундирование шилось для всех нас по индивидуальным заказам. Требовались шашки и шпоры. Со шпорами я по кавалерийской привычке не расставался и на фронте, так как нередко приходилось садиться на коня: иногда из-за того, что на машине на некоторые участки фронта невозможно было добраться, а чаще — ради поддержания спортивной формы. Сабель тоже хватало: боевая шашка всегда была при мне, а во время войны я получил в подарок от армянского народа дорогую дамасскую саблю. Ею-то я и решил блеснуть на параде. Однако для достижения единообразия всем нам выдали хотя и одинаковые, но великолепные Златоустовские боевые клинки…»