Маршак
Шрифт:
Меня глубоко трогает, что почетнейшая из премий, носящая имя Ленина, присуждена мне за книгу лирики, в которую я вложил свои заветные чувства и мысли, и за книги, написанные мною для детей.
Я был очень обрадован, увидев в списке лауреатов Ленинской премии этого года рядом с моим именем имя чудесного дагестанского поэта Расула Гамзатова. По своему возрасту он мог бы быть мне сыном, но мы вместе, рядом, бок о бок идем „навстречу солнцу и движенью“, навстречу светлому будущему нашего народа, и всего человечества».
Вскоре после получения Ленинской премии Маршак возвращается в Крым и вновь с головой уходит в работу. По-прежнему не оставляет без внимания ни одного из своих корреспондентов. Представляет интерес
В работе с Лебедевым инициатива исходила то от меня, то от него.
В книгах „Цирк“, „Мы — военные“ я писал стихи как подписи к лебедевским рисункам.
В книгах „Багаж“, „Сказка о глупом мышонке“, „Мистер Твистер“, „Круглый год“, „Разноцветная книга“, „Тихая сказка“ стихи предшествовали рисункам.
Вот и все, что я могу сообщить Вам».
В 1963 году Маршак написал стихи-воспоминания о жизни на Майдане:
Все мне детство дарило, Чем богат этот свет: Ласку матери милой И отцовский совет, Ночь в серебряных звездах. Летний день золотой И живительный воздух В сотни верст высотой. Все вокруг было ново: Дом и двор, где я рос, И то первое слово, Что я вслух произнес. Пусть же трудно и ново И свежо, как оно, Будет каждое слово, Что сказать мне дано.30 мая 1963 года он пишет внуку Якову: «Мы оба очень заняты и поэтому встречаемся редко». В этой связи любящий дедушка, прочитав сокровенные мысли внука о некоторых неудачах, постигших его в школе, так как, по мнению самого Якова, он «не был собой, а играл какую-то роль», дает внуку ряд очень важных педагогических советов: «…Я верю в твои способности и в твои силы… Главное зависит от умения умно и рационально распределять свое время и работать не порывами, а спокойно и систематически…» Трудности Якова в школе были вызваны тем, что учителя не всегда пытались понять его. Кто знает, может быть, под влиянием письма от Якова (во всяком случае, по времени совпадает) появилась знаменитая лирическая эпиграмма Маршака:
Существовала некогда пословица, Что дети не живут, а жить готовятся. Но вряд ли в жизни пригодится тот, Кто, жить готовясь, в детстве не живет.Воспоминания о работе в Ленинграде, в «цехе детской советской литературы», жили в Маршаке постоянно. В конце 1963 года он пишет литературоведу А. В. Македонову, писавшему в то время книгу о Заболоцком: «Вы совершенно правильно набрели на те влияния, которые оказывали на Заболоцкого близкие к нему поэты.
А
Особенно мне жаль Хармса, человека с абсолютным вкусом и слухом и с какой-то — может быть, подсознательной — классической основой…» Почему так часто возвращается к прошлому Маршак? Дело, наверное, не только в возрасте. Впрочем, он ответил на этот вопрос примерно в те же дни, когда писал письмо Македонову:
Мелькнув, уходят в прошлое мгновенья. Какого бы ты счастья ни достиг, Ты прошлому отдашь без промедленья Еще живой и неостывший миг.«НЕ БУДЕТ ДАЖЕ ТИШИНЫ…»
Вот одно из последних стихотворений Самуила Яковлевича Маршака, прочитанное им, как сообщает Иммануэль Самойлович Маршак, за несколько дней до смерти:
Все те, кто дышит на земле, При всем их самомнении — Лишь отражения в стекле, Ни более, ни менее. Каких людей я в мире знал, В них столько страсти было, Но их с поверхности зеркал Как будто тряпкой смыло. Я знаю: мы обречены На смерть со дня рождения. Но для чего страдать должны Все эти отражения? И неужели только сон — Все эти краски, звуки, И грохот миллионов тонн, И стон предсмертной муки?..Эти стихи могли бы послужить эпиграфом для последней главы книги о жизни Маршака. Как все высокие таланты, он, разумеется, размышлял и о жизни, и о смерти. И конечно же чувствовал приближающуюся смерть, но работал, «как будто жить рассчитывает вечно».
Конец весны — начало лета 1964 года. Здоровье Маршака опасений не вызывало. Но вечером 16 июня началось очередное воспаление легких. Уговоры лечь в больницу в течение десяти дней результатов не дали. «Я должен быть в Стратфорде. Я выздоровею окончательно, побывав в этом городе Шекспира» — так или примерно так говорил он всем: и Иммануэлю Самойловичу, и Иосифу Абрамовичу Кассирскому — другу и врачу, — и почти уже незрячий пытался вернуться к своей статье о Шекспире, к работе над которой приступил 12 января 1964 года.
Плохое состояние здоровья не явилось причиной не отвечать на письма. Одно из последних писем, прочитанных Маршаком, было от Елены Иосифовны Андрушкевич, цыганки из Владимирской области, собирательницы цыганского фольклора, создавшей в 1942 году цыганский ансамбль в селении Хвойная Ленинградской области. Прибыло оно в начале мая 1964 года. Самуил Яковлевич очень обрадовался ему и продиктовал ответ Розалии Ивановне: «…Я рад тому, что мои стихи о цыганах дошли до сердца цыганки. Буду благодарен, если Вы пришлете написанную Вами музыку. Лучше всего магнитофонную запись. Только укажите, с какой скоростью Ваша музыка записана.