Марш Теней
Шрифт:
— Новобранцы из южного Марринсвока, человек десять — пятнадцать. Они прибыли в Южный Предел вчера, примерно через час после вечернего звона колокола, и сразу же сообщили об этом. Они ехали по Сильверсайдской дороге недалеко от Оскастла и увидели над полем тучу воронов и других птиц. Подъехав поближе, заметили что-то блестящее. Это оказалась брошь.
У Бриони подогнулись колени, и она сделала шаг, чтобы не потерять равновесие.
Броун тотчас вскочил со стула и помог принцессе сесть.
— Почему? — спросила она. — Кто это сделал?
Гейлон мертв. Красивый, самоуверенный Гейлон. Она не любила его, но никогда не желала ему смерти… никогда не могла вообразить…
— Я не знаю, принцесса. Разбойники — самое правдоподобное объяснение. Почти все деньги и драгоценности исчезли. Как и лошади. Подобных банд немало на границе Сильверсайда и Марринсвока. Они считают Уайтвуд своим домом. Воры обронили брошь, и один из жителей Марринсвока передал ее нам. Это единственное доказательство, которое у нас есть. Те, кто нашел тела, не знают, чьи они. Вы первая узнали эту новость, она еще не распространилась по замку.
Он протянул руку и разжал кулак. На ладони лежала большая круглая брошь с толстой булавкой — такими застегивают воротник плаща. Серебряная вещица была заляпана грязью, но Бриони сумела рассмотреть выгнутую шею и рога быка.
Она с трудом сглотнула, чувствуя, что ее вот-вот стошнит.
— Это вещь Гейлона, — подтвердила она. — Я видела ее на нем.
— Во всяком случае, это брошь семьи Толли. Таким образом, одно из тел принадлежит Гейлону.
— Где они? — наконец спросила Бриони. Она никак не могла отвести взгляд от перепачканного серебряного кружка, словно это была человеческая кость. — Где тела?
— Солдаты отвезли их в храм в Оскастле. Они думали, что убитые — местные уроженцы, однако жители городка не узнали их. Только городской священник узнал в одном из мертвецов Гейлона Толли и, как мудрый человек, не обмолвился о том никому, а написал о своих подозрениях капитану новобранцев в Марриенсвок. Таким образом, все было сохранено в тайне. Однако новобранцы рассказывают о своей находке всем, кто готов их слушать. Через несколько часов новость дойдет до Хендона Толли, и у того не возникнет никаких сомнений относительно этих загадочных мертвецов.
— Всемилостивая Зория! Он и так намекал, что Гейлона убили мы, а теперь начнет трубить об этом со стен крепости!
— Да. Своей глупой выходкой за обедом вы только подлили масла в огонь. Можете меня арестовать и заточить в темницу, но это истинная правда.
— Да-да, — махнула рукой принцесса. Кислый привкус во рту стал еще ощутимее. — Вы абсолютно правы, я согласна. Но что нам теперь делать? Что делать, когда Хендон обвинит меня в убийстве Гейлона?
— Возможно, он не станет этого делать.
— Что вы хотите сказать?
— Возможно, он не станет. Не исключено, что его брата убили не разбойники и не сумеречные существа, а друзья Толли с юга.
Бриони не сразу поняла.
— Автарк? — спросила она. — Неужели вы
— Возможно, они не договорились. Или Толли в чем-то подвели автарка.
«Если только сам Броун говорит правду», — напомнила себе принцесса и схватилась за голову. Теперь, когда Баррик уехал, она никому не может доверять.
— Какая ужасная путаница! Я не могу сосредоточиться. Мне нужно подумать. Вполне вероятно, что вы правы, но нам это не поможет. Разве что Хендон сам заподозрит автарка и решит, что нельзя устраивать вокруг этого шум. — Она глубоко вздохнула, пытаясь унять внутреннюю дрожь. — Единственное, что мне ясно: наши дела ухудшились как раз тогда, когда я решила, что хуже быть уже не может.
С этими словами она взяла со стола чернильницу и убрала ее в ящик вместе с воском для запечатывания писем.
— Что вы делаете? — спросил ее Броун.
Она заметила темные круги у него под глазами, усталость, отразившуюся на одутловатом лице. Наверное, он встал час, а то и два тому назад.
— Навожу порядок. Я собиралась написать отцу. Но теперь не до этого.
Бриони помолчала.
— Мертв, да хранит нас всех Зория! — вновь заговорила она. — Бедняга Гейлон! Не думала, что мне придется…
Тут Бриони показалось, что Броун трясет ее стул. Потом она увидела, что он стоит в нескольких шагах от нее и как-то странно покачивается. Мир неожиданно утратил равновесие. Скамейка подскакивала на полу, словно норовистая лошадь. Шкатулка с драгоценностями соскользнула со стола, и ее содержимое рассыпалось по полу. Мойна села в кровати и, ничего не понимая, озиралась по сторонам. К тому времени, как тряска прекратилась, проснулась и в испуге вскрикнула маленькая Аназория. Даже Роза, которая всегда спала как убитая, зашевелилась.
— Обычное землетрясение, — сказал лорд комендант. Он побледнел и сердито посмотрел на свою спящую племянницу. Та зевнула и перевернулась на другой бок.
— Такое случалось, когда я был еще ребенком, — пояснил Броун. — Кажется, уже закончилось.
Сердце в груди Бриони бешено колотилось.
— На самом деле землетрясение, лорд Броун? — тревожно спросила она. — Или приближается конец света?
— Должен признаться, ничего столь неприятного я в жизни не испытывал, — ответил комендант.
У Повелителя Горячего Мокрого Камня не было лица. Во всяком случае, Чет видел вместо лица темное пятно с красными точками, находившееся между плечами божества и его сверкавшей короной. Огромный, как гора, повелитель смотрел на Чета со своего трона и ничего не говорил. В громадном Тронном зале Чет слышал лишь скрежет шевелившихся камней: основа мира двигалась и изменялась, хотя с тех пор, как она остыла, прошла целая вечность.
Чет не выдержал и заговорил:
— Прошу вас, Старейший, не наказывайте меня!