Марш мертвецов
Шрифт:
— Просто хочу знать. Я тебя люблю, но не понимаю за что, чем именно ты мне нравишься. В тебе столько загадочного. Я хочу знать, кому себя вверяю.
Вздохнув, я приподнялся на локте и, вычерчивая пальцем невидимые круги на животе Амы, начал рассказывать:
— Я гангстер. Граблю, запугиваю, терзаю. Убиваю, если потребуется. Без нужды никого не трогаю. Верю в семью и дружбу. Но я совершал страшные поступки, Ама, и буду совершать еще более страшные.
Она грустно кивнула:
— Я догадывалась.
— Тяжело такое принять? — тихо спросил я.
Она
— По крайней мере, ты был честен.
— Ты сможешь любить человека за одну честность?
— Да, — после короткого раздумья ответила Ама. — Но вот сможешь ли ты любить женщину, которая любит такого?
— Я готов проверить. — С этими словами я закрыл ей рот поцелуем, и она откликнулась.
Вскоре мы уже снова занимались любовью, растворяя в страсти все сомнения и тревоги.
Выписавшись из мотеля, мы проехали через весь город обратно, а потом разделились за несколько кварталов до Дворца. Ама подобралась с тыла, а я прошел через вестибюль и отметился у стойки регистрации. Сказал, что пришел поработать за компьютером. Это было в порядке вещей. Сдав обувь вместе с носками, я двинулся вверх по лестнице. Неторопливо, обдумывая предстоящее дело и то, что узнал от Вами. Перед рассеянным внутренним взглядом тут же возник отчетливый образ той женщины.Я попытался, уцепившись за него, отомкнуть засовы, не пускающие меня в прошлое, но они не поддались.
Я спокойно поднимался наверх, и вдруг на шестом этаже отделившаяся от стены тень схватила меня за руку. Отпрянув, я чуть не скатился кубарем навстречу скоропостижной безвременной смерти.
— Капак, это я.
— Господи! — вырвалось у меня. — Решила облегчить Кардиналу задачу и прикончить меня сама? Что ты здесь делаешь? Мы же договорились встретиться наверху.
— Не хотела идти одна. Страшно.
Я посмотрел на ее лицо в тусклом свете лестничных ламп. Ее трясло. Она всегда казалась такой храброй, мне и в голову не приходило, каких нервов ей это стоит. Ама ведь всего-навсего дочь владельца ресторана. Конечно, она напугана и не верит в свои силы.
— Хочешь, не ходи. Я все сделаю сам.
— Нет. — Она улыбнулась дрожащими губами. — Это просто нервы. Пройдет.
— Точно?
Ама кивнула, и я успокаивающе сжал ее руку. Мы стали подниматься дальше, Ама впереди. На лестнице никого не было.
— Ты здесь кого-нибудь вообще встречала?
— Редко. Как услышу, что кто-то идет, ныряю за дверь и жду, пока стихнут шаги. Ты единственный, кто меня застал врасплох. Везунчик, да?
Я только хмыкнул. Позади остался девятый этаж, десятый, потом одиннадцатый и двенадцатый. Даже на несчастливом тринадцатом — никого. Я начал понимать, что Ама действительно вполне могла много раз подниматься тут незамеченной — это несложно, главное, не терять бдительности… И тут на четырнадцатом этаже открылась дверь.
Мы застыли на семь ступеней ниже, скрыться некуда. Сердце ухнуло в пятки. Я узнал каменный профиль Форда Тассо. Повинуясь наитию, я подскочил к Аме и, обхватив ее за талию,
При виде непрошеных гостей в опасной близости к пятнадцатому этажу Форд машинально схватился за кобуру. Реакция у него будь здоров — мне бы такую отменную форму, когда доживу до его возраста, точнее, если доживу. Вероятность стремительно сокращалась. Узнав меня, он расслабился и опустил руку, но сурового выражения лица не изменил.
— Капак! — рявкнул он. Я оторвался от Амы, вздрогнув, будто от неожиданности. — Что ты здесь делаешь? Почему не на лифте, как все нормальные люди?
— А вы? Я вас то же самое мог бы спросить. — Я не остался в долгу.
— Врач велел. Двигаться больше. Времени на спортзал нет, вот и ношусь по лестнице вверх-вниз. — Он глянул на Аму: — Что у тебя за подружка?
— Это Ама, мой секретарь. Расту.
— Что она здесь делает?
— Ввожу ее в курс дела. Знакомлю с людьми, помогаю освоиться. Сами знаете.
— На это есть специальные сотрудники, им за это деньги платят.
— Это да, но… — Я интимно шлепнул Аму по заду. — Индивидуальный подход всегда эффективнее. — И подмигнул заговорщицки.
Форд сдавленно хохотнул — с таким звуком труп мог бы хрипеть в эпилептическом припадке — и пошел вниз.
— В следующий раз поднимайся на лифте, — велел он. — Чуть не пристрелил тебя в темноте.
— Да, босс!
Я растянул губы в улыбке и сохранял ее, пока Форд не скрылся из виду. Тогда мы с Амой посмотрели друг на друга и выдохнули.
— Боже! — простонала Ама. — Десятки раз пробиралась сюда одна — как по маслу. Стоит прийти с тобой, тут же напарываешься на Форда, мать его, Тассо. Тебя что, сглазили, Райми?
— Будем надеяться, что нет. Но зато как я все разрулил, а?
— Нормально.
— Нормально? Как бы ты, интересно, без меня выкрутилась?
— Скинула бы трусы и затрахала бы его до беспамятства, — рассмеялась она.
До девятнадцатого этажа мы добрались без приключений. Весь этаж занимало одно огромное помещение, такое пыльное, что меня тут же начал бить кашель. Ама выдала мне платок, и я еле успел вставить «спасибо» между приступами. Тут стоял полумрак, лампочки, вкрученные через неравные промежутки, светили тускло, и их было мало. Ама порылась в каком-то из своих многочисленных карманов и вытащила фонарик. Включив его, она двинулась от двери в темную глубину. Я бесшумно последовал за ней, с интересом оглядываясь по сторонам.
Повсюду, как молчаливые стражи, возвышались высоченные пирамиды из коробок на расстоянии трех-четырех футов друг от друга. Проходы между ними сплетались в запутанный лабиринт.
— Что в этой? — спросил я, постучав по одной из башен.
— Все что угодно. Четкого разделения нет. Карты, чертежи, газетные вырезки, личные дела. Протоколы закрытых правительственных заседаний — Кардинал, наверное, на этом разорился. Списки приютов, домов престарелых и школ. Медицинские карты. Фотографии бомжей. Все, что можно зафиксировать документально.