Марш мертвецов
Шрифт:
Старик ссутулился.
— Нет, — прорыдал он. — Так нельзя! Мы же с вами люди, а это не по-людски. Нельзя ворошить прошлое. Это кощунство.
— Подпишите, — подсказал я, мягко проводя рукой по его шевелюре, будто утешая ребенка. — Подписывайте, или я пущу в ход то, что у меня в пакете. — В глазах старика плескались ненависть и страх. — Найн? — Он медлил. Я с самодовольной улыбкой снова протянул руку к его волосам. Он вздрогнул. — Подписывайте.
— Вы чудовище! — рыдал старик.
— Да. Я, Адольф, Герман. Мы все чудовища. Мы ваши мучители. Подпишите, и чудовища отстанут. На этот
— Нет, — произнес он и взял протянутую ручку. — Вы сломали мне руки еще тогда. И мою волю. Я считал себя сильным, но я ошибался.
Он поставил подпись, вернул мне ручку с документом и умолк.
Мы оставили его там, рыдающего, голого, сломленного. В машине повисла гнетущая тишина. Форд с Винсентом думали, что их уже ничем не удивить, но я открыл им новый, хотя и более древний, способ пытки.
Перед тем как меня высадить, Винсент выхватил пакет:
— Дай посмотреть!
Он открывал медленно, будто внутри таилась какая-то живая пакость. Но увиденное привело его в полное недоумение.
— Ничего не понимаю. Что такого страшного в машинке для стрижки?
На следующее утро Адриан опять не явился на работу. За рулем сидел Томас, молчаливый, послушный, замкнутый. Туман развеивался, поэтому до офиса мы доехали быстро. Я успел позвонить в агентство, где работал Адриан, и спросить, куда он делся, но диспетчер его не знала. В офисе попытался найти Соню — ее не было на месте. Попытал счастья, набрав домашний номер Адриана — не отвечает.
Я обеспокоенно опустился в кресло со своей первой за день порцией латте. И едва коснулся сиденья, как зазвонил телефон. Форд Тассо.
— Кардинал хочет тебя видеть.
Сердце екнуло.
— Это по поводу вчерашнего?
— Я тебе что, справочная? — рявкнул Форд. — Твоя задача — явиться туда к одиннадцати, и не опаздывай.
— Хорошо. Увидимся.
Но он уже повесил трубку.
Разговор выбил меня из колеи, сосредоточиться на работе я уже не мог. Еще сорок восемь минут я промучился в офисе, а потом понял, что больше не выдержу. Вызвал Томаса, велел ему покатать меня по городу. Опустил окна, впуская в салон свежий ветер. Но и это не помогло. Нужно было как-то отвлечься от предстоящей встречи с Кардиналом.
— Томас, вы знаете какой-нибудь хороший спортивный центр?
— Да, сэр, знаю.
— Отвезите меня туда.
— Особые пожелания будут, сэр? Боулинг, бадминтон, гимнастика?
— Без разницы. Что-нибудь выматывающее, чтобы убегаться… — Передо мной вдруг снова возникла та женщина,на этот раз с теннисной ракеткой в руках. — Хороший теннисный корт знаете? — неуверенно спросил я, безуспешно пытаясь удержать ускользающий образ.
— Да, сэр.
— Тогда везите, и побыстрее.
Клуб оказался из числа самых престижных. Ледяное шампанское в главном здании, безупречные корты; судьи; мальчики, подающие мячи; начинающих обучают экс-профессионалы. От тренирующихся веяло богатством — все загорелые, лощеные, экипировка фирменная, в перерывах между сетами отходят позвонить своему брокеру.
Встретили меня сперва неласково. Тут не жаловали
Форму пришлось покупать, напрокат здесь ничего не давали. Со времен Тео у меня осталось несколько кредиток (все нелегальные), так что кургузую футболку, шорты и кроссовки я зачислил на одну из них, старясь не смотреть на ценник.
В инструкторы мне дали спортсмена, доросшего только до полупрофессионала, но мне было достаточно. Он спросил, играл ли я раньше. Перед глазами возникла картинка: та женщинамне подает, я вроде бы даже отбиваю, но на этом все. Я ответил тренеру, что пусть считает меня новичком. Он приступил не спеша, подчеркнув, что от первого занятия слишком многого ожидать не стоит.
Тогда я сунул ему пухлую пачку банкнот и объяснил, что хочу выпустить пар, хорошенько попотеть пару часов, чтобы напрочь забыть о работе. Попросил подавать в полную силу. Тренер оказался человеком прагматичным. Желание клиента — закон. Ухмыльнувшись, он упрятал мой взнос в карман и, переместившись на дальнюю линию, открыл огонь.
Сначала это напоминало избиение младенцев. Я гонялся за безнадежными мячами, прыгал туда-сюда как идиот, пыхтя и сопя. Но уже к концу первого сета я разыгрался. Пары геймов хватило, чтобы я перестал неуклюже сутулиться, выработал правильную стойку, перехватил ракетку поудобнее и вырос на несколько уровней. К середине второго сета я уже отбивал все мячи, выигрывал на своих подачах и вел игру. Теперь тренеру пришлось побегать. Я задал ему жару — полупрофессионал он там или кто.
Второй сет закончился со счетом шесть — четыре в мою пользу. Третий — шесть — один. Я выиграл матч.
Тренер возмущенно двинулся на меня.
— Вы ведь играли раньше! — вознегодовал он.
— Нет. Я первый раз.
— Чушь! Вы же меня по корту размазали!
— Новичкам везет.
— Лажа! — Он ткнул меня пальцем в грудь. — Вы профессионал. Никакой новичок меня бы так не раздраконил. Кто вас подослал? Шерил заплатила, чтобы меня мордой в грязь макнуть? Это у нее шутки такие? — Он снова ткнул меня в грудь.
Я схватил его за руку и до хруста вывернул запястье — еще чуть-чуть, и перелом.
— Еще раз так сделаешь, — пригрозил я в ответ на его поскуливания, — и подавать будешь не мячи, а тарелки в забегаловке. Никто меня не подсылал. Может, я такой природный талант, а может, ты не такой крутой, каким себя возомнил. Так что мой тебе совет — забирай деньги, проглоти обиду и убирайся с глаз моих.
Отпустив его руку, я ушел, чувствуя, как бурлит в крови адреналин. Времени еще оставался вагон, поэтому я вдарил по сквошу и гандболу. Такого фурора, как на теннисном корте, не произвел, но все равно продемонстрировал неожиданное для самого себя спортивное мастерство. Если я на новенького так отличился, что же было бы после регулярных занятий? Может, я упустил свое истинное призвание и меня ждет головокружительный успех на теннисном корте?