Марш Мендельсона
Шрифт:
— Понятия не имею, — честно ответил Джордан.
— Сам не свой, да? — спросил Ник с пониманием. — Это я могу понять. Моя сестренка заслуживает любви. Я сам люблю ее с того самого дня, как она появилась на свет, — признался он. — Крошечная малышка с ярко-рыжими волосами. И звонким голоском, который не давал спать нашим соседям!
Джордан хмыкнул, представив нарисованную Ником картину.
— И вы все еще любите ее?
Его собеседник кивнул. Жесткие черты немного смягчились от нахлынувших воспоминаний.
— Когда она
— Как вы думаете, она все еще любит этого Стива? — спросил Джордан.
— Честно говоря, я вообще не думаю, что она его когда-либо любила, — вздохнул Ник. — Жаку нелегко пришлось, когда умерла наша мать. Она тогда потерялась, что ли. Никак не могла найти свое место в жизни. Стала какой-то дикой. И в это трудное для себя время она встретила Стива Баркера. — Он развел руками. — Я знал, кто такой Стив, с самого начала. Но если он делал Жака счастливее, то я был не против их дружбы. Мне очень хотелось, чтобы моя сестренка стала такой же, как прежде. Когда она объявила о своем намерении выйти замуж за этого в общем, за него… я поклялся, что это не даст ему никаких привилегий. Никакой помощи в карьере, особенно от меня! — Глаза Ника были холодны как лед. Он угрюмо уставился в пол. — Когда он понял, что ничего от меня не получит, то решил вообще не жениться на Жак!
— Стейси сказала, что вы исключили Стива из актерского состава после того, как Гейб дал о нем плохой отзыв, — удивился Джордан. По словам Ника выходило, что оба сделали ей большое одолжение, избавив от расчетливого карьериста, который хотел воспользоваться ею как ступенькой в карьере. Показали ей его истинное лицо. Для ее же блага, хотя для нее это был тогда большой удар.
— Если не задумываться о причинах, все так и выглядело, пожал плечами Ник. — Жаклин — моя сестра. И я очень ее люблю. Мне бы не хотелось, чтобы она знала, из-за чего Баркер отказался жениться на ней. Это знание причинило бы ей лишнюю боль.
— Но так вы убедили ее, что это вы разрушили ее счастье, всю ее жизнь, — посочувствовал ему Джордан. Теперь у него был исчерпывающий ответ на вопрос, почему Стейси уехала из Америки. И почему так зла на Ника.
— Когда она успокоится, то поймет, что на самом деле произошло. Стейси совсем не глупа. Просто чертовски упряма!
Нужно очень любить сестру, чтобы принять ее злость, только бы не усугублять ее боли правдой, подумал Джордан. Сумел бы он сам проявить подобное благородство?..
— А теперь скажи мне, — спросил Ник уже значительно веселее, — что ты намерен делать дальше?
На лице Джордана появилось болезненное выражение.
— Я надеялся, что вы посоветуете мне, что делать!
Ник усмехнулся, видя явное его смущение.
— Мне говорили, что иногда помогает вовремя посланный букет цветов. Хотя со Стейси вряд ли пройдет такой простой трюк. Ты еще не пробовал просто сказать, что любишь
Джордан обдумал это предложение. Сказать, что любит ее? Нет, он еще никогда не говорил этого ни одной женщине. Потому что до сего дня никогда еще не любил…
— Я могу не понравиться ее старшему брату. Он попытался обратить все в шутку.
Ник посмотрел на него несколько секунд не мигая, прежде чем ответить:
— Я так не думаю.
Губы Джордана дрогнули в ироничной улыбке.
— Но одобрение семьи это еще не все. Надо все-таки, чтобы она сама была согласна. А в данный момент она скорее захлопнет дверь перед моим носом.
Особенно после того, что случилось в выходные. Стейси была готова отдаться ему, а он отверг ее. Уж этого он не мог рассказать никому.
— Вы уже спали вместе?
Джордан удивленно поглядел на Ника. Но тот пребывал во все той же расслабленной позе. Впрочем, впечатление было обманчивым. Ник внимательно следил за ним. Только что ему почти удалось прочесть его мысли.
— Нет, пока нет, — спокойно ответил Джордан. — Хотя это не ваше дело. — Он бестрепетно встретил заинтересованный взгляд Ника.
Наконец тот едва заметно кивнул.
— Ты подходишь, Джордан. Сейчас нам надо только приложить немного усилий, чтобы убедить в этом Стейси! — добавил он с улыбкой.
Немного усилий? Да это все равно что вскарабкаться на Эверест! Если бы Джордана спросили,
он сказал бы, что покорение Эвереста имеет даже больше шансов на успех!
Он чувствовал себя как школьник. Нашкодивший мальчишка перед дверью директорского кабинета. А ведь он всего лишь стоял перед дверью Стейси и ждал, откроет она на его звонок или нет.
Успокойся, Джордан, сказал он себе в который раз. Господи Боже, ему ведь уже тридцать пять. Что она может сделать? Сказать ему, чтобы убирался?
— Убирайся, — сказала Стейси, когда наконец открыла дверь. На ней все еще было то черное шелковое платье, которое так ему понравилось…
Но по крайней мере она не захлопнула дверь у него перед носом. Могла бы и вовсе не открывать, если действительно не хотела его видеть. Только он мог воспользоваться внутренним звонком.
Стейси плакала. Слезы оставили мокрые дорожки на ее щеках. Темные пушистые ресницы были все еще влажные. О Боже, он не мог вынести мысли о том, что она плакала из-за него!
— Чего ты хочешь? — всхлипнула она. — Еще одной шутки, над которой вы с кузеном могли бы весело посмеяться? Тогда иди отсюда и смейся, сколько тебе влезет, Джордан. Потому что я решила вернуться назад в Штаты с Ником!
Джордан неслышно простонал.
— Я никогда не смеялся над тобой, Стейси, — сказал он с нажимом. Ему хотелось протянуть к ней руки и обнять. Но он боялся, что тогда она уж точно захлопнет дверь. — Ни с Гейбом, ни с кем-либо еще. Честно говоря, я хотел только показать тебе, что не так уж далек от твоего мира, как ты, наверное, думаешь.