Марш через джунгли
Шрифт:
— Почти полным? — Роджер поднял рюкзак и надел его. — Ну, не могу же я позволить Мацуги тащить такую тяжесть.
— Думаю, не можете, — сказал Панэ.
Краем глаза он уловил энергичное круговое движение — Ева Косутич сигналила: «Все в порядке». За все годы, что они служили вместе, она еще ни разу не дала повода сомневаться в своих докладах. Капитан мог полагаться на нее с закрытыми глазами.
— Пора, ваше высочество, — сказал он, окидывая взглядом весь отряд.
В последние минуты перед походом всегда находятся какие-то незаконченные дела. О'Кейси прощалась с королем, изрекая свои любимые «макиавеллизмы», сидя на спине гребнежабы.
— Да, капитан, — сказал принц.
Он посмотрел на холмы за рекой, поправил ремень потяжелевшего рюкзака. Мост перед караваном был уже опущен. Впереди лежали непроходимые джунгли, кишащие коварными врагами. Где-то там затерялся легендарный город, который им предстояло отыскать. Отыскать — и отправиться дальше, в полную неизвестность.
Он посмотрел на северо-запад и завязал узлом выбившийся из-под шлема шнурок.
— Штурмуем джунгли, ребята!
ГЛАВА 32
Роджер наклонился над большим котлом и принюхался.
— Это то, что я думаю?
Переход по здешним суровым холмам стал для небольшого отряда непрерывным изнурительным сражением с природой. Все существовавшие в давние времена дороги за долгие годы стерлись без следа, и приходилось прокладывать новые. Заставлять огромных гребнежаб проламываться сквозь подлесок при любых обстоятельствах было адской работой, а коварные хищники, обитавшие на склонах, превращали ее в настоящий кошмар.
В первый же день они потеряли сержанта Коберду. Зверюгу, напавшую на него, Корд назвал «атул», а морпехи почти сразу перекрестили «проклятую тварь», уже знакомую землянам по файлам, в тварюгу. Живьем она оказалась приземистой, быстрой и голодной: двести килограммов мускулов, треугольная голова, полная акульих зубов, и упругая покрытая слизью шкура, похожая на кожу разумных мардуканцев.
Залп бисерных ружей разорвал зверя в клочья, но не раньше, чем он успел запустить зубы в сержанта. Жилистый ветеран продержался еще сутки, его со всеми предосторожностями везли на флар-та, но в конце концов силы изменили ему. Ни нанороботы, ни волшебный черный чемоданчик доктора Добреску не сумели справиться с многочисленными ранениями, и всеми любимого командира пришлось уложить в саркофаг и кремировать. Капитан Панэ произнес несколько прощальных слов. Отряд двинулся дальше.
Маршем сквозь джунгли...
Они быстро приноровились к постоянной угрозе. Роджер отмечал, как меняются окружающие, да и он сам. Земляне научились читать следы, замечать в джунглях мельчайшие изменения, распознавать опасности. Теперь морпехи в защитном периметре соревновались, кто заметит больше гусениц-убийц, отстреливали их и тщательно собирали. Клыки этих жутких червей содержали две разновидности яда, очень высоко ценимого мардуканцами.
Отряд менялся. Морпехи немного одичали, научились дикарскому коварству, на собственной шкуре усвоили принцип «нужда заставит» и сообразили, что если нечто пытается тебя съесть, то, скорее всего, оно и само съедобно.
От этой точки мысли Роджера вновь вернулись к кипящему котлу.
Мацуги улыбнулся, помешал кушанье и пожал плечами:
—
— Не могу поверить, — жалобно сказал Роджер, отбрасывая с лица непослушную прядь волос, — мы собираемся съесть на ужин тварюгу...
— Пехотинцы получат тушеное рагу, — снова усмехнулся Мацуги. — И подождите, вы еще увидите, что будут есть на ужин офицеры!
— Все равно не могу поверить, что это была тварюга, — сказал Роджер, откидываясь назад и откладывая вилку.
Каким-то образом Мацуги ухитрился взять с собой большой запас действительно хорошего вина и множество местных специй. За время пребывания в Ку'Нкоке камердинер перерыл весь город, перезнакомился с десятками поваров и владельцев харчевен и, когда отряд тронулся в путь, сам себя назначил на должность главного повара и одновременно распорядителя каравана.
Результат превзошел все ожидания. Погонщики Д'Лен Паха отличались опытом и сообразительностью, и Мацуги уверенно использовал их изобретательность. Именно абориген-погонщик первым додумался разгрузить одну из гребнежаб и пустить ее вперед прокладывать дорогу в зарослях, существенно облегчив работу морпехов. И именно благодаря погонщикам земляне усвоили наконец, что глупо выбрасывать питательный белок только потому, что в живом виде он пытался их сожрать. И в охоте ради пропитания нет ничего плохого.
Из-за этого, кстати, Панэ чуть не застрелился. Каждая клеточка его тела протестовала против охоты на марше. Современная доктрина наземных действий требовала, чтобы войска перемещались по лесу, оставаясь незамеченными. Тот, кого можно увидеть, — потенциальный мертвец. Высшим комплиментом пехотинцу было — «клочок тумана». «Соткался из тумана», — поэтически говорил про себя Панэ. Солдат, стреляющий во все, что движется и выглядит «потенциально съедобным», был надругательством над священными для капитана принципами.
Но в конце концов он был вынужден признать, что их ситуация... несколько необычна. Сопоставив нормы потребления и дальность маршрута, капитан согласился — предварительно он насмерть перегрызся с воспитанным в нем профессионалом, — что отряд нуждается в пополнении запасов продовольствия. Уступив в этом пункте, все остальное он организовал с безукоризненной тщательностью: никакой самодеятельности, лучшие стрелки отряда по очереди занимают место рядом с дозорными, и только они и занимаются отстрелом дичи.
К сожалению, вопреки шумным протестам Панэ рядом с дежурным охотником все чаще оказывался Роджер. Ему нравилось ехать на разгруженном передовом флар-та — этакий космический раджа на инопланетном слоне. Забавно, но местная живность не воспринимала гребнежабу как источник угрозы, и благодаря высокой точке обзора принц куда чаще находил подходящие объекты для выстрела, чем дежурный. А промахивался он редко.
Сегодня ему по дороге попалась только одна цель, и, по мнению принца, совершенно несъедобная. Подкрадывающаяся тварюга оставалась невидимой для своей жертвы, пока не достигала дистанции броска. Конечно, с учетом повышенной бдительности и множества стволов, стороживших пространство вокруг отряда, до броска зверь мог и не дожить. А мог и дожить. Вопрос спорный, так что Роджер пристрелил проклятую тварь, когда до ближайшего пехотинца ей оставалось еще семьдесят метров.