Марс, 1939 год
Шрифт:
— Заговор. Документы подделаны, а кто-то из вожаков, или даже может быть все санкционировал-таки переход на Берд.
— Сложно все это.
— Но единственно возможно. Если бы не то обстоятельство, что никто из вожаков не имел никакой причины сообщать об аварии на Свотре англичанам. Это абсурд. Сообщил человек совестливый, непрактичный, донельзя наивный. В чем-чем, а в этих пороках упрекнуть вожаков нельзя.
— По вашему, получается, что никаким образом сообщение о катастрофе в поселении до англичан дойти не могла?
— Получается, Кирилл Петрович.
— И в то же время англичанам о катастрофе
— Вне всякого сомнения.
— Парадокс.
— И еще какой, Кирилл Петрович.
Принесли чай: фарфоровый с заваркой, медный самовар кипятку, сахарницу, щипчики, и даже сливочник.
— Поспел, поспел. По запаху чую: липтон. Угадал?
— Что? Ах, чай… Да, липтон.
— Позвольте поухаживать за вами. Устали, наверное, мои разглагольствования выслушивать. Вам со сливками? — Шаров заученно скупыми движениями разлил заварку по чашкам. Два месяца половым у Палкина служил, под конец даже на чай давали. Тогда он был подпоручиком, молодым и смышленым. Но Рейли в трактире так и не появился.
Чай удался средненько. Староват. И лист пересушен. Но он похвалил:
— Отменный у вас чай, Кирилл Петрович. Берите патент на автоклав заварочный. Большущие деньги получать будете, как Марс заселим.
Леонидов на шутку не отозвался. Он, похоже, ее и не слышал, прихлебывал себе чай, не замечая ни вкуса, ни аромата, как пьют купчики поутру с похмелья.
— Признаться, вы заинтриговали меня, капитан. Не думал, что в вашем Департаменте решают подобные головоломки.
— Департамент, Кирилл Петрович, столько же мой, сколь и ваш. А насчет головоломок — это запросто. Не приходилось видеть, как мужик локомотив чинит, или веялку заграничную? Не подходит деталь, или передача капризничает, так он ее ломом, ломом. На удивление, иногда помогает.
— Где же ваш лом?
— Придет черед и лому. Но — вдруг детали подойдут? Очень, знаете, хотелось бы. Так вот, я подумал: раз никаким известным способом весть до англичан дойти не могла, а она все-таки дошла, значит, дошла она способом доселе неизвестным. Меня учили: если все варианты, кроме одного, невозможны, то этот единственный вариант, каким бы невероятным он не казался, и произошел в действительности.
— Неизвестный способ… Знаете, не убеждает.
— Был неизвестный, станет известным. Шило в мешке утаить можно, если постараться, но способ передачи информации — нет. Потому, что о нем знают минимум двое — передающий и принимающий. Тайна двоих — уже не тайна. А если до газет дело дошло…
— А какой способ, все-таки?
— Почти волшебный. Способ, в который никто не верит, потому и не ищет. Беспроволочный телеграф.
— Экий вы сочинитель, господин капитан! Таланты в землю зарываете.
— Бывает, и зарываем. По вынесении приговора.
— Пугаете.
— Предупреждаю. Впрочем, таланты сейчас в цене, и всякие мелкие шалости им порой прощаются. По недомыслию которые.
— Приятно слышать. Но только я-то здесь причем?
— Так ведь вы, глубокоуважаемый Кирилл Петрович, беспроволочный телеграф и открыли. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.
— Надеяться, конечно, я вам запретить не могу.
— Только у вас имеется, пусть и относительная, свобода проведения научных разработок. Все остальные работают по планам сверху, и у них просто нет возможности хоть что-нибудь сделать
— А воду в вино я не превращаю? Мертвых не воскрешаю?
— Не надо, Кирилл Петрович. Сейчас сюда прибудет парочка экспертов с Земли, и, думаю, они найдет в вашей лаборатории нечто любопытное.
— Вы смеете…
— Еще как смею.
— А если не найдут? Искать заведомо несуществующую вещь… И не подбросишь. Да любой ученый просто высмеет саму идею. Беспроволочный телеграф, надо же… — академик рассмеялся. Слабо и неубедительно.
— Я ведь не маститых старцев в эксперты взял, Кирилл Петрович. Выпускников Петроградского политехнического, alma mater. Ребята молодые, глаза не зашорены. Найдут.
— Когда найдут, тогда и поговорим.
— Тогда поздно будет, Кирилл Петрович. Люди ведь гибнут.
— Не понял. о чем вы?
— Кирилл Петрович, как вы думаете, почему англичане опубликовали сообщение о Свотре? Из человеколюбия? Вы, я понимаю, движимы самыми высокими чувствами. Английские ученые, на станции Берд, возможно, тоже. Год назад вы виделись с ними, говорили, делились идеями, и беспроволочный телеграф открыли, похоже, одновременно. Примеров параллельных открытий в науке тьма. Ломоносов — Лавуазье, Бойль — Мариотт, Уатт — Ползунов, Черепанов — Стеффенсон. Леонидов и мистер Икс. Так вот, вас, как человека интеллигентного, совестливого, просто честного, гибель людей возмутила. Вы сообщили об этом англичанам. Те — в Лондон. Появилась публикация. А дальше — что?
— Что? — переспросил Леонидов.
— Сообщению-то цена — грош. Источник не указан, значит — поклеп, навет.
— Но ведь…
— Но ведь люди погибли, это вы хотели сказать? Совершенно верно. И поэтому источник информации начали искать. Прежде всего допросили людей на Пулковской станции перемещения. Двенадцать человек запишите на свой счет, Кирилл Петрович. На очереди — отбывшие с Марса за последний год. Затем придет черед живущих здесь. Всех, от последнего поселенца до первого вожака. Вы что, действительно думаете, что в Департаменте будут интеллектуальные загадки решать, что да как? Метода простая — допрос расширяющимися кругами. Тысячу человек сломать? Сломают столько, сколько сочтут нужным. И когда очередь дойдет до вас, вы расскажете все. Обязательно расскажите. Любой расскажет. Только допрошенные до вас — вы ведь действительно их не воскресите. Пока будут идти массовые допросы, пока подберут новую администрацию, пока пришлют новых поселенцев — вся деятельность на Марсе будет стоять. Добыча русина приостановится, остановится производство красной стали, армия недополучит десятки, а, может быть, сотни бронеходов. Вот зачем англичане и опубликовали сообщение, переданное вами, вот почему они пока держат открытие беспроволочного телеграфа в тайне.
— Это… Это шантаж, милостивый государь!
— Не знаю. Вряд ли. Просто обрисовываю положение вещей. И даю советы.
— Какие такие советы?
— Полезные. И приятные. Вы сообщаете всему миру о своем открытии. Приоритет за Россией! Становитесь национальной гордостью державы. Получаете уйму научных премий и всеобщее признание. Разумеется, возвращаетесь на Землю, создаете институт, сможете взять сотрудников отсюда, из Алозорьевска. И работаете, работаете, сколько душе угодно. Плохая перспектива для ссыльного ученого?