Мародеры

Мушинский Олег

– Фантомы! – выдохнул Глеб.

– Надеюсь, здесь хороший экран, - проворчал Герман.

– Какой экран? – выдохнул Глеб. – Тут должен быть сортировочный комплекс для лесопилки! Вояки его только сегодня в свою сеть включили.

– Тогда рекомендую не нарываться, - рыкнул Герман.

– Да я и не планировал, - тихо хмыкнул Глеб, отступая вглубь комнаты.

Люди внизу заметались. Рванули было обратно к комплексу, в обход зайчика, а потом нелегкая понесла их куда-то вправо. Там из канавы сразу три фантома выросло.

– К реке! – закричал

сталкер, и вся компания бросилась прочь.

На стене негромко зазвенел коммуникатор.

– Наверное, Петрович, - рыкнул Герман. – Ты обещал перезвонить, как доберемся.

– Вот зараза, а я и забыл.

Коммуникатор был похож на акулью морду, вплющенную в стену. Едва рука коснулась контрольной панели, из двух «ноздрей» с тихим «пых» вылетело облачко пара, да так и зависло. На поверхности замерцали синие искорки. Из глубины проступил образ. Он еще не закончил формироваться, а Петрович уже начал орать:

– Глеб! Чёрт чешуйчатый! Где тебя носит?!

– Нигде не носит, - ответил Глеб: – На объекте я.

– Какой объект?! Не видишь, что вокруг деется?!

– Ну, я ж не прямо сейчас на крышу полезу, пока фантомы вокруг…

– Ты на небо посмотри!

От коммуникатора ничего не было видно. Глеб поднырнул под нити и снова оказался у окна. По небу навстречу друг другу ползли два переливающихся сияния. Их цвет менялся так быстро, что глаз не успевал отрапортовать в мозг об одном, как тот уже был совершенно другим. В воздухе отчетливо запахло корицей и палёной шерстью. А еще отчетливее – крупными неприятностями. Запахи в псионике проявлялись на пятом уровне, никак не ниже.

– Сколько же там?

– Семерки обе, – сообщил Петрович, глянув куда-то в сторону.

Глеб вздрогнул. И две пятерки могли рвануть так, что эти новомодные ядерные бомбы рядом не стояли, а уж семерки да если вдруг окажутся разнополярные…

– Ноги в руки и на берег! – откомандовал Петрович.
– Там тебя солдаты подберут.

– Уже бегу, - кивнул Глеб.
– Только мозг отсюда заберу.

– Успеешь?

– Надеюсь.

Герман, невнятно ворча, уже подключался обратно к кокону.

– Там чистый мозг, - торопливо пояснил Петрович.
– Глушить не надо, снимай так… Линию на шпиль отключи!

– Уже отрубил, - проворчал Герман. – Всё равно там всё сгорело. Сканер еще нужен?

– Нет!

– Отрубил. Вскрываю кокон.

Глеб запоздало подумал, что надо было бы задать сканеру последнюю команду уплывать прочь, но было уже поздно. Кожица на коконе потрескалась и с резким скрипом порвалась. На пол хлынула мутно-красная жижа. Большая, размером с голову, сфера покачнулась на своем постаменте, но Глеб успел ее поймать. По перчатке скользнуло щупальце. Мозг втягивал в сферу свою периферию. За окном громыхнул очередной выстрел.

– Что там еще у тебя?! – вскинулся Петрович.

– Мародеры удирают, - через плечо отозвался Глеб.

– Вот! – громко заявил Петрович, и в мерцающем облаке появился его назидательно поднятый палец. – Люди, и те

уже сообразили что к чему. Давай, шевелись!

– Как же, убегут они, пока есть что стащить, - проворчал Глеб.

– Пусть тащат.

Это не Петрович сказал. Голос был женский, мягкий и вместе с тем такой холодный, что запросто мог учинить обморожение всего мозга. Это кто-то из высших пожаловал. Глебу даже не потребовалось оборачиваться к терминалу. Образ сам пришел в мозг.

Высшему псионику соответствовал он мало. Те обычно были бледными как поганки. Обладательница холодного голоса, напротив, могла похвастать отличным бронзовым загаром. Черные волосы были собраны в строгую прическу, но пара прядей, словно бунтуя, выбивалась вперед. Голову закрывал шлем. Настолько прозрачный, что он скорее угадывался, чем был виден. Такие обычно боевые псионики носят, когда лично в бой идут.

Военную элиту их сектора Глеб знал неплохо, но эту высшую определенно видел впервые.

– Младшая королева Алиса, - представилась та, заметив его замешательство. – Я отвечаю за этот сектор обороны. Следуй к пакгаузу 117 на берегу. Там тебя подберут.

Вот говорила она чисто в стиле высших. Четко и внятно, но вместе с тем очень быстро. Казалось, само время растягивалось, чтобы высший псионик мог спокойно отдать распоряжения и никуда не опоздать.

– Мозг сгорит, - Глеб старался отвечать максимально кратко; высшие это любили.
– Жалко. Он чистый.

В облачке появилась кисть, тонкая и изящная. Она стремительным взмахом отмела все возражения и мгновенно растаяла.

– Уходи немедленно! – велела младшая королева, и ее образ исчез.

Поднимаясь на ноги, Глеб протянул руку за спину. В подставленную ладонь из рюкзачка выехала плотная матерчатая сумка. Паковался Глеб уже на бегу: мозг забросил в сумку, сумку – за плечо, закрепив парой лямок, и вниз по лестнице, прыгая через ступеньки. Дверь на пустырь стояла нараспашку. Глеб машинально захлопнул ее за собой. Та резко скрипнула, и следом громко клацнул замок.

Сверху донесся тяжелый вздох. Глеб обернулся. По стене лениво стекал фантом: фиолетовая простынь метров пять в длину, с двумя головами и тремя руками. Левая и правая руки цеплялись за стену, а средняя – она росла между головами – беспрестанно чесала то в одном затылке, то в другом.

Глеб побежал. Фантом легко отделился от стены и шустро пополз следом, цепляясь руками прямо за воздух. Длинный шлейф изогнулся, принимая облик биотехника.

– Вот зараза, привязался.

– Это хорошо, не догонит, - прорычал Герман.

– Но и не отстанет.

– Да и пёс с ним, - фыркнул Герман.
– На берегу ждут солдаты.

Кивнув, Глеб рванул через пустырь, поглядывая под ноги и по сторонам, и, время от времени, через плечо. Фантом плыл следом. Зафиксировавшись на одиночной цели, он всегда двигался с ее скоростью. Глеб мог хоть ползком ползти. Фантом также медленно полз бы за ним. До тех пор, пока в их компанию не втиснулся бы кто-то третий.