Мародеры
Шрифт:
Потом пришли молодые педагоги, не признающие Макаренко, Сухомлинского и даже доктора Спока, и сказали что еще хуже приходится детям, которые с юных лет торчат во дворах, глядя на то, как старшие товарищи занимаются литрболом и толканием краденого, а потому необходимо соорудить на пустыре Диснейленд областного масштаба чтоб отсталые постсоветские дети могли восполнить эти зияющие пробелы в своем культурном развитии.
После этого явились экологи. Они сказали, что все народные беды проистекают от загрязнения окружающей среды, в том числе и молодежное увлечение литрболом и толканием краденого. Экологи предложили засадить весь пустырь
Пока суть да дело, городской и областной бюджеты пришли к весьма печальному сальдо — инфляция, девальвация, приватизация и прочее сделали возможным реализацию только тех проектов, на которые денег из бюджета давать не требовалось. Наиболее перспективным был проект одного господина, который предложил продать ему пустырь для устройства кладбища повышенной комфортности, где любого желающего могли бы захоронить по коммерческим ценам. Однако автора кладбищенского проекта застрелили какие-то лица, пожелавшие остаться неизвестными. Похоронили несостоявшегося владельца элитного мемориала, увы, на одном из самых обычных городских кладбищ, по иронии судьбы, сохранившем название «Пролетарское».
В общем, пустырь остался пустырем, помаленьку сам по себе и на радость экологам зарастая травкой и какими-то самосевными кустиками. Правда, сами экологи так и не смогли собраться на субботник, чтобы засадить все это место молодыми деревцами по-настоящему. Оказалось, что в данной области еще сохранилась атомная электростанция, которая до сих пор почему-то не закрыта.
Все усилия организации с неприличным названием отныне были направлены исключительно на то, чтоб эту станцию, питающую электричеством и здешнюю область, и пару соседних, закрыть окончательно и бесповоротно.
Однако без пользы пустырь не простаивал. Теперь на нем регулярно проходили дружеские и товарищеские встречи представителей различных криминальных группировок, на которых в спокойной и деловой обстановке, изредка переходившей в перестрелки, обсуждались вопросы экономики, политики, философии и этики нелегального бизнеса. Обменивались мнениями, заложниками, трупами, толковали о жизни, а иногда и о смерти. Но чаще всего о том, кто, что, кому и в каком размере должен платить. Какой валютой или каким калибром. Иногда встречи эти проходили под покровом ночи и при свете автомобильных фар, иногда прямо белым днем, когда несколько автомобилей съезжались в кучку, а потом, побазарив немного, разъезжались. В общем, стрелки как стрелки.
Сегодня, хотя еще не совсем стемнело, сюда съехались шесть машин. Три «Ниссан-Патрола» стали в ряд с одной стороны пустыря, три «Чероки-Ларедо» — с другой. Между машинами маячили крупные фигуры молодцов в низко надвинутых кепочках, кожаных куртках и широких штанах. Кто с какими стволами прибыл, пока не афишировалось.
От группы «Ниссанов» отделился массивный мужик в шапочке-маске, раскатанной до шеи, от группы «Чероки» — усатый дядя в темных очках на пол-лица. Медленно, неторопливо сблизились, держа руки в карманах курток. Оба знали, чтo там, а потому воздерживались от резких движений.
— Привет, Петрович! — бодро произнес человек в маске.
— Здорово, Хрестный, — ответил усач. — Не надоело еще морду закрывать, а?
— Да вас, чудаков, пугать не хочется. А то как увидите в обморок со страху попадаете. Что ж Светуля-Красотуля сама не приехала? Критические дни настали, что ли? Между прочим, стрелочка на самый высокий
— Понимаешь, Хрестный, Светочка наша очень заботливая девушка. Она вообще-то об твоем здоровье заботилась. А то увидишь перед собой хрупкую, изящную девочку, разволнуешься, не правильно ситуацию оценишь. Ну и поведешь себя так, будто у тебя десять жизней в запасе.
— Вообще-то меня даже свои только на «вы» называют.
— Нет, Хрестный, у меня на «вы» никак не получится. Тем более что твоя масть битая, и понт не состоится.
— Уверен?
— Как дважды два. Не твой расклад нынче, но если б ты этого не понимал, то сюда не пришел, верно?
— Да как тебе сказать… Вообще-то интересно иногда с людьми пообщаться.
Даже с теми, которые не совсем правильно жизнь понимают.
— Вот тут ты не прав, Хрестный. Мы про свою жизнь очень хорошо все понимаем и даже, как ни странно, про твою.
— А это совсем интересно, Митя! Ну, давай, расскажи мне немного о моей жизни. Может, я как-то не правильно живу, а? Может, мне что-то осознать надо, исправиться или, допустим, поскорее с повинной явиться?
— Насчет того, правильно или не правильно ты живешь, Хрестный, ответ однозначный. Но проблема не в этом состоит — мы все, по большому счету, живем не правильно. Проблема состоит в том, что ты сейчас все еще мнишь себя паханом над губернией, главой теневой администрации и прочая, прочая, прочая. А это уже не так, Корлеоне ты наш родимый. Ты, конечно, уже многое понял и своими глазами увидел, но признаться себе боишься. Но, увы, в этой жизни страусиная политика, когда голову прячут в песок, а задницу выставляют на солнышко, кончается просто хреново. Ты ход моей мысли улавливаешь?
— Все это общие слова, Митя. Да, раскрутилась Светуля сильно, но нет таких волчков, которые крутились бы вечно.
— Вечного вообще ничего нет, окромя Господа Бога и марксистской материи.
Весь вопрос в том, какой процесс идет быстрее, а какой медленнее. Скажу тебе по секрету, как опытный проктолог, что твой геморрой развивается жутко быстро. И твоей способности нормально сидеть, ходить и даже дышать при таком запущенном состоянии организма можно только удивляться.
— Знаешь, бывают случаи, когда пациент, которому ставили плохие диагнозы, переживал лечащего врача.
— Бывали такие случаи, но редко. Наверно, кто-то из твоих «шестерей» на похоронах Балясина побывал?
— Почтили память безвременно ушедшего.
— И наверно, тебе доложили, что там присутствовало необычно много людей?
— Что-то похожее говорилось.
— Конечно, тебя это порадовало, да? Как приятно, когда ты валишь человека в назидание и поучение другим, думаешь, что, окромя официальной жены и двух-трех особо преданных холуев, никто покойного не оплачет, а приходит двести пятьдесят человек. Занятно, верно? Но еще занятнее, что среди этих двух с половиной сотен были не только бабки-плакальщицы по найму, но и такие, ранее дружественные тебе лица, как Витя Басмач, Коля Бегемот, Леха Пензенский, Шура Казан и другие великие люди. И потом, между прочим, наиболее избранная часть публики, куда, помимо перечисленных, входили и два твоих кандидата на замещение вакантной должности Балясина — господа Веня и Кузя, — намылилась в казино «Чик-чирик», где присутствовали на поминках. А самое удивительное — не только поминали усопшего, но и очень тепло общались со Светочкой.