Мародёры
Шрифт:
– Около тридцати мороза, – ответил Саша Сергею.
– Да не может быть, – не согласился тот. – Похолодало, конечно. В кабине стало холодней, но не тридцать.
– Посмотри на вон те трубы. Видишь? Дым как идет. Это значит, что около тридцати. Я так в гарнизоне, еще школьником, определял температуру.
И все же Сергей не согласился, он позвонил жене, видимо, чтобы спросить про температуру. Спустя несколько минут Саша расслышал, как тембр голоса Сергея повышается – он ругался с женой. Сергей требовал от жены, чтобы та привезла сына домой, и даже стал ей угрожать. А Асов услышал в его
– Дура, – сказал он. – Отвезла сына к теще. Его оттуда домой несколько часов везти, – и замолчал.
Наконец он прервал молчание.
– Двадцать восемь, – сказал он.
– Это в городе?
– Да.
– В городе температура на несколько градусов выше, плюс температура от оконного стекла. Градуса на три.
– Да, – сухо ответил Сергей.
Саша же подумал, что Сергей очень хочет увидеться со своим сыном, потому что эта поездка что-то изменила в его мыслях. Теперь он будет видеть в сыне больше, чем сына.
Они решили остановиться на кольцевой и выпить кофе. Рафида отказалась. Около киоска Сергей с Сашей купили по кофе в пластиковых стаканчиках. Причем Саше пришлось поставить стканчик на пол кабины машины, потому что его руки так тряслись, что содержимое стакана просто расплескивалось наружу. Саша позвонил тете:
– Все, мы на кольцевой, – сказал он ей.
– Да, поняла, – тихим и безжизненным голосом ответила та. – Мы встретим вас на базе. Я считаю, сколько нужно людей, чтобы нести гроб. С работы двое. В конторе одного наймем. Ты.
– Мне нельзя нести гроб, – так же тихо сказал ей Саша.
– Ах да, извини меня. Забыла.
Они поехали дальше. Странно и нереально выглядело все, что видел и чувствовал Асов: салон «Газели», холод из люка и край обитого красной материей гроба меж пассажирских кресел. Туманная обледенелая дорога за окнами.
– Саша, – спросила его Рафида, – можно я там тихонечко посижу, рядом с Сережей?
– Да вы что? – возмущенно ответил Саша. – Туда просто голову повернешь, уже пар изо рта идет, а вы посидеть. Ни в коем случае.
Дальнейшую дорогу Саша помнил плохо. Ему казалось, что они вновь на выложенной из аэродромных плит дороге в гарнизон. Причем летом. Все равно было холодно, деревья были как из хрусталя, по оледенелой дороге стелился белый пар от выхлопа машин, а ему все равно казалось, что он едет в гарнизон летом.
«Газель» въехала в ворота базы. Сергею надо было забрать свои автомобильные кресла, оставленные здесь, и поэтому он торопливо вышел из машины, припарковав ее рядом с зеленым джипом. Саша с Рафидой тоже вышли из автомобиля и пошли к джипу, где сидела тетя Тоня. Они мрачно поздоровались друг с другом, и тетя Тоня пошла к «Газели». Открыв боковую дверь, она заглянула в салон, увидела гроб и тут же разрыдалась. Не в силах выносить это зрелище, она отошла в сторону подальше от всех и продолжила плакать. Саша не стал тревожить ее и оставил так стоять, пока она не успокоилась. Потом она подошла к Асову и, обняв его, спросила:
– Ну, ты как?
– Нормально, насколько это может быть, – ответил Саша, и тетя почувствовала даже через плотную ткань его одежды, как дрожит все его тело. Асова били судороги.
Джип повел за собою «Газель» через город к «Похоронному дому». Пока они ехали, Саша отдал телефон и зарядник, которые получил перед поездкой. Автомобили въехали во двор «Похоронного дома» и остановились около массивных дверей, которые вели в подвальное помещение. Саша увидел здесь маму, деда с бабкой и множество близких и дальних родственников. Саша выбрался из джипа, и к нему сразу подбежала мама. Он ее обнял и стал наблюдать, как шестеро работников «Похоронного дома» выносят гроб и несут его внутрь. К Саше подошли дед с бабкой, и бабка спросила:
– Ну, как съездили? – не дожидаясь ответа, она добавила: – Хорошо, и слава Богу.
Саша молчал. Ему стало казаться, что все эти родственники сейчас накинутся на него. Вдруг дед высокомерно и громко заявил, чтобы вся толпа его услышала:
– Рафиду к нам домой. Она у нас будет жить, – схватил ее под руку и куда-то поволок. Гнев охватил Сашу. Он взял Рафиду под другую руку, отстранив деда, а тот, растерявшись от такого напора, отпустил ее. Асов провел Рафиду к кабине «Газели», но дед все еще пытался фактически отнять ее у Саши. Усадив Рафиду в машину, Саша захлопнул дверь. Надо сказать, что Рафида, растерявшись, все же сообразила помочь Саше, и поэтому сама запрыгнула в кабину.
– Все, – сказал Саша деду и встал перед дверью. – Она будет жить у нас. Но дед не уходил. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы тетя Тоня не протиснулась между Сашей и дверью.
– Но они же ее замучают, отдохнуть ей не дадут, – сказал Саша.
– Нет. Я прослежу, – ответила ему тетя, и Саша отступил назад.
Тетя открыла дверь и вывела из кабины Рафиду. С тетей Саша спорить не мог, он помнил о том, что та помогла в организации похорон.
Саша забрался в «Газель», где сидел Сергей и молча курил. Саша отдал ему деньги.
– Здесь тысячи не хватает, – сказал он.
– Ничего, – ответил Сергей.
– Нет, сейчас найду, – Саша вышел, забрав свои вещи. Он отыскал тетю, которая направлялась в подвал:
– Мне тысячи не хватило. – Сказал он ей, потому что ни у него, ни у мамы денег больше не было.
– Поняла, пойдем, – и они прошли в какое-то помещение, где на постаменте стоял гроб. Мама, ни на секунду не оставлявшая Сашу, была с ним рядом. Они вошли как раз в тот момент, когда с гроба сняли крышку и все увидели отца. Он был таким же, каким его положили в гроб в Пескове: чистый, опрятный, как будто спящий. Рядом с гробом стоял мужчина в белом халате и рассматривал тело. Саша вопросительно посмотрел на него:
– Я пластичного хирурга наняла, то есть этого, как его… – сказала, запутавшись, тетя Саше.
– Понял.
– Ну, все, уходите все, – недовольно вдруг обратился к ним этот мужчина, и они все вышли на улицу. За ними захлопнулись двери «Похоронного дома». Тетя подошла к «Газели» и стала разговаривать с Сергеем:
– Вам уже заплатили?
– Да, правда, тысячи не хватает, но это неважно, – ответил он ей.
– Нет, нет. Вы очень хорошо поработали и поэтому вот вам еще, – и тетя отдала ему деньги.