Мародер
Шрифт:
За последним свободным столом по соседству рассаживалась троица медников, откуда-то с ДОКа. Хозяевами Домов никто из них не был, но торговал этот кооперативчик по крупному, отдавая медь чуть ли не самим китайцам, проходя до самого сопряжения Большой Уральской зоны с зоной ответственности Китая где-то в бывшей Омской области. Ни по бизнесу, ни по расположению они с Ахметом не пересекались, поэтому обменялись вполне дружелюбными кивками.
Пришел Серега, сияя, как медный котелок. Из-под разгрузки торчит уголок тщательно завернутого пакета. По габаритам – книга, одна толстая, или две средних таких.
– Че, грамотей, нашел чего-то?
Серега смешал себе чайку, радостно хапнул, обжегся, зашипел – но все равно продолжал скалиться.
– Ахмет, прикинь! Лукьяненку нашел, первые три "Дозора" – одной книгой!
– Ну, теперь тебе до конвоя точно хватит. Вон какая толстая. Смотри, моей не показывай – а то долго не увидишь.
– Дак она мне половину и проплатила. За нее Карпухины ломили че-то совсем от души, у меня не хватало. Я к ней подхожу – первые "Дозоры", говорю, купим на свару? Та услышала – аж хуйню всю эту бабскую бросила. Подходим, а она даже не торгуется – давай, говорит. Мы теперь с ней типа как совладельцы. Ха, акционеры… Почитать захочешь – будешь нам башлять.
– Я почитаю, – сделав зверскую рожу, грозно сказал Ахмет. – На растопку пущу. А обложку – на пыжи.
– Мы тогда тебя самого на пыжи пустим, неотесаный ты человек, – заржал Серега. – Это рисковым надо быть парнем – нечитанную книжку отнять!
У входа вспыхнула какая-то невразумительная суета. По залам прокатилась неуловимая волна – базары не затихли, но народ напрягся; на большой половине некоторые потянулись в карманы, на хозяйской сохраняли солидность, но тоже что-то поменялось – люди подсобрались до выяснения. Услышав со стороны молодых медников приглушенный лязг затвора, Ахмет тоже незаметно дослал патрон и переложил АПБ с лавки на ляжку. В дверях появился здоровенный торговец из пришедших накануне, молодой – годов тридцати, не более. На подмышечной петле "Каштан", дорогущий легкий броник-разгрузка, штаны и ботинки – от хозяйского летнего пехотного комплекта. Тоже немало стоит. Такого нарядного разукомплектовать – полцинка выручить можно влегкую, если не целый. Подошел к стойке с видом москвича в мухосранском буфете:
– Хозяин! Четыре шашлыка сообрази, один жирный, три обычных. К ним – что поло…
– Э! Мужик! Тебе сказано – нельзя со стволами! – ввалился следом красный, растрепанный охранник. Плечо и спина в побелке – похоже, пытался заставить чужака сдать ствол и был просто отброшен с дороги. Чужак холодно посмотрел на охранника (Ахмет заметил – нет, не играет; на самом деле считает себя Д'Артаньяном, а всех остальных – пидарасами), раздраженно прикрикнул:
– Ты не понял, что ли? Пшел отсюда!
Охранник замер, не решаясь направить дробовик на гостя Дома – и с заметным облегчением исполнил беззвучную команду Осетина, сделавшего знак – мол, все в порядке, иди. Молодой продолжил заказывать, проявляя раздражение лишь некоторой рваностью движений. А двигался он хорошо, опасно – так неуловимо перетекают старые инструктора по рукопашке. Закончив обсуждение заказа, Осетин поставил на стойку стопочку, налил гостю брусничной и отправился готовить. Повернувшись к хозяйской половине, молодой зашарил глазами в поисках стола. Свободных не было – лишь у печки за большим полупустым столом развалился Ахмет.
– Вы закончили? – нагло, типа давай пошел уже отсюда, обратился молодой к Ахмету с Серегой.
– Это вы ко мне вопрос обратили,
– Мужик, давай по-нормальному. Вы поели уже? Вы поели, нам тоже нужно. – с трудом сохраняя ровный тон, процедил торговец.
В повисшей тишине щелчок переводчика АПБ, раздавшийся из-под стола, четко расслышал даже Осетин на кухне. На большой половине сидящие в опасном секторе быстро рассосались, но помещение кафухи никто не покинул – назревало развлечение, к тому же, людям хотелось, чтобы с молодого получили за униженного охранника. Молодой понял, что может попасть, но кровь его пузырилась гормонами, и потом, видно было – он привык к подчинению.
– Ты, лось, движения путаешь. Подошел – объявись как человек, тебя присесть пригласят. А ты быкуешь. Что быкам не место с людьми за столом – знаешь это?
Молодой побледнел, на лице натянулась кожа – Ахмет приготовился стрелять при малейшем движении, подвыбрал свободный ход и малость пригрузил легкий спуск АПБ.
– Лева, Лева, ты косорезишь. – Полный ласкового разочарования спокойный голос. – Человек правильно тебя поправляет.
Расфокусировав глаза, Ахмет обнаружил стоявшего у входа старшего торговцев. За его спиной, в дверях, маячили еще две габаритные фигуры. Видимо, вошедшие уже какое-то время наблюдали за происходящим. Старший двинулся к столу, располагающе улыбаясь. Войдя на хозяйскую половину, Старший на ходу обратился к присутствующим:
– Извините за беспокойство, уважаемые. Приятного аппетита.
Подойдя к столу, все с той же улыбкой проткнул взглядом виновника торжества:
– Лева, покури, пока шашлык несут.
Начав присаживающееся движение, притормозил и с ледяной вежливостью осведомился, умело встречая и едва не ломая взгляд Ахмета:
– Не помешаем, уважаемый?
– Нисколько. Напротив, прошу – сделайте одолжение, присядьте, – ответил Ахмет; не скрыто, но и не демонстративно поставил АПБ на предохранитель и убрал.
Чужие степенно расселись. Старший, невысокий и худой, производил впечатление генерала среди лейтенантов, хоть и очень крепких лейтенантов. Причем генерала варначьих войск, может, даже со звездами – признаки обширной криминальной биографии отчетливо просматривались в его манере. Несколько секунд старший и Ахмет молча смотрели друг на друга. Вероятно, расценив отсутствие видимых реакций как пассивную, но агрессивность, старший предпринял шаг к нормализации:
– Наш друг был неправ…
– Уважаемый… – вежливо, использовав естественную паузу, перебил Ахмет.
– Георгий.
– …Георгий. Бочины [166] нет, погорячился – поправили. Спрашивать не стану, разве что за нервы аршином ответит. Считаю, будет по-людски.
Взгляд старшего смягчился, лейтенанты тоже малость обмякли.
– Скорей уж по-братски. Хоп, пусть так и будет. А вы как отзываетесь?
– Ахметом. И один я.
– Согласен, так проще. Рад знакомству, Ахмет.
– Взаимно, Георгий.
– Что ж, по пять капель за знакомство? Твой счет за Левой.
166
Бочина – сокращение от «отпоротая бочина» – т.е. вред, нанесенный кому-либо с нарушением принятых в закрытом сообществе правил поведения.