Мародер
Шрифт:
Экран телефона погас, но лицо Фланагана, казалось, просветлело. Он вернул телефон, а затем похлопал меня по плечу.
— Девушка ждала, что ты придешь за ней, Келли.
Я повернулся лицом к его удаляющейся спине. Самодовольство, исходившее от него, было таким же сильным, как благовония.
— В том-то и проблема, — сказал я.
Из всего моего опыта общения с женщинами, в лице Кили Келли, ничто из этого не имело значения. Я мог смириться с ее играми, даже с ее правдой, но я понятия не имел, как справиться с ее молчанием или с причиной, по которой она хотела, чтобы я пришел за ней, если она ясно дает
Преследовать женщину — это то, что сделал бы принц. Но мне в этой сказке отводилась роль чудища.
— Это случается с лучшими из нас! — его голос отозвался эхом. — Не могу сказать, что я не предупреждал тебя, парень!
Его одеяние растворилось в темноте церкви, где я обычно чувствовал себя более комфортно, а затем отец Фланаган ушел, но его низкий смех, казалось, остался висеть под сводами церкви.
• • •
Когда я шел от церкви к «У Салливана», позади меня раздался свист. Я обернулась и увидела, что Рафф бежит, чтобы догнать меня. Я остановился и подождал его.
Он помахал единственным ключом перед моим лицом.
— Я не в настроении для гребаных загадок, — сказал я. — Или рифмоплетства.
— Кто-нибудь хочет орешек? — сказал он с акцентом, который я не узнал, а затем ухмыльнулся мне.
Я прищурился, глядя на него.
Он немного наклонил голову вперед, уточняя название фильма. Когда я не ответил, он вздохнул.
— Твоей жене он нравится.
Фильмы. Книги. Бродвей. Моей жене, казалось, нравились все эти вещи.
Фильмы, потому что их любили ее братья.
Книги, потому что их читал ее отец.
Бродвей, потому что это нравилось ее маме и сестре.
Я наблюдал за ней, пока она читала, пока смотрела фильмы, пока выступала на сцене, и ничто из этого не зажигало ее так, как когда она красила стены в комнате, которую она назвала комнатой Коннолли.
После того, как Кили арестовали, она сразу же вернулась к покраске стен. Она даже нарисовала рисунок на стене. Моя жена сказала мне, что приемная мать Мари позволяла Мари выбирать все, что она хотела нарисовать на стене в их доме. Мари выбрала бабочку.
Кили нарисовала розово-фиолетового дракона с гротескной улыбкой и длинными ресницами, потому что знала, что это что-то значит для Коннолли. Морин рассказала Кили, что мать Коннолли подарила ей игрушечного дракона, и маленькая девочка спала с ним каждую ночь.
Что бы ни происходило между моей женой и Коннолли, это было не под силу никому разорвать. Никто не смог сблизиться с ребенком, потому что ее родители подводили ее с раннего возраста.
Родители Коннолли были хорошими людьми — у ее отца была приличная работа, ее мать училась в колледже, и они были вместе со средней школы. Потом он начал приторговывать наркотой, чтобы подзаработать, через некоторое время попался на крючок, и она тоже. Немного здесь. Немного там. Пока он не начал отдаляться от Морин настолько, что она едва могла оплачивать свои счета.
Моя жена, однако, была мастером на все руки. Она хотела исправить все, что казалось ей кривым. За исключением того, что она избегала исправления единственной вещи, которую, как ей казалось, она не могла контролировать: смерти своей сестры.
Когда она узнала об ублюдке, который убил ее близняшку и их бабушку с дедушкой, я знал, что она предположила, что это
Да, так и было.
Из-за этого она объявила перемирие «У Салливана». Я заслужил ее доверие и, более того, завладел ее сердцем без перетягивания каната — если я хотел этого без борьбы. Однако для меня в этом было нечто большее. Мне все еще приходилось истекать кровью, чтобы одерживать победу, иначе мы никогда не были бы честны.
Ее сердце стоило борьбы, кровопролития.
Оно стоило моей крови.
То, что я сделал для ее семьи, убив этого ублюдка, было оплатой долга моего старика перед ее семьей. Это… что бы ни было между нами — было между нами.
Однако одна вещь все еще озадачивала меня. Она никогда не пыталась исправить меня — самого жуликоватого ублюдка на свете. Может быть, это было потому, что мне было насрать, любила ли она фильмы, или книги, или Бродвей, или даже живопись. Меня волновало только то, была ли она несчастна. Я поймал себя на том, что хочу убить все, что противоречит тому, что было лучшим из всех возможных вариантов для нее.
— Келли.
Когда я моргнул, Рафф поднес ключ ближе к моему лицу.
— Ключ. — Он улыбнулся. — К одному из грузовиков, который собирается произвести погрузку. Овощи. Они собираются спрятать их под кучей отборных овощей.
Если только Ли Грейди не изменил место или время в последнюю минуту, все произошло слишком быстро. Рокко назвал мне конкретное время и место.
— Кто? — сказал я, забирая его у него.
— Колин.
Он вглядывался в мое лицо.
— Он был «У Салливана». У некоторых из окружения Грейди там имеется бронь. Он подслушал, как они говорили о дорогостоящей доставке овощей. Затем они вручили этому парню ключ. Несколько молодых парней входили и выходили, останавливались у столика и уходили с ключом. Колин последовал за ним к сортиру и умыкнул ключ прямо у того из кармана. Затем он подставил ему подножку и бросил ключ от квартиры его бабушки рядом с парнишкой. Сказал ему, что его ключ выпал у него из кармана, и передал его ему. Сомневаюсь, что парнишка вообще заметил подмену.
Бабушка Колина была моей секретаршей, Сьюзен.
— У него есть время и место?
— Нет, — сказал он. — Но он думает, что подслушал что-то о месте, где продают овощи.
— Это скоро произойдет.
Мы стояли там некоторое время, оба призадумавшись. Через несколько минут я двинулся.
— Посмотри, не услышишь ли ты чего-нибудь на улице. Я собираюсь поужинать у Салливана.
— Будь осторожен, Келли, — предупредил Рафф.
Я поднял руку, признавая, что услышал его предупреждение.
Если бы я мог выяснить, когда должна была состояться эта доставка, и испортить все, не только Грейди охотился бы за мной, но и семья Скарпоне тоже. Грейди, вероятно, болтал без умолку о том, что это я постоянно у них ворую. Так оно и было, но только до определенной степени — я всего лишь украл у них партию наркоты.
Скарпоне были достаточно умны, чтобы понять, что у них под носом ошивается призрак, жаждущий крови. Их барахло начало пропадать, пока я сидел взаперти. Грейди так и не связал все ниточки воедино, что заставило Скарпоне с подозрением отнестись к нему, но поскольку с призраком у них все было чертовски из рук вон плохо, им было трудно сказать, кто на самом деле причинил ущерб.