Мародер
Шрифт:
— Нет, — сказала я. Повторяя это в очередной раз. — Несмотря на то, что никаких бумаг подписано не было, я жена Келли. Дело сделано.
— Ты не можешь сдвинуть его с места, Кили Ши! Я даю тебе выход, а ты, блядь, им не пользуешься. Ему никто никогда не доказывал, что он неправ. Никогда. И ты не будешь пытаться его изменить.
Я сделала шаг ближе к брату, надеясь, что взгляд моих глаз передает, насколько я серьезна.
— Ты нарочно все испортишь, и он узнает. Делай свою работу, Харрисон,
— Твоего мужа. — Он глубоко вздохнул, а затем покачал головой. — Это не какая-то дикая кошка, которую ты можешь попытаться приручить. Накормить его не получится. Приютить его у себя не получится. Изменить его сострадательным к нему отношением тоже не получится. Некоторые люди рождаются скорее животными, чем людьми. Только вот Кэш Келли — дикое животное. — Я собралась было пройти мимо, когда от последующей за этой тирадой фразы я остановилась, как вкопанная. — Он не собирается заполнять пустоту, оставленную Рошин, Кили.
Секунду я стояла неподвижно, мой гнев был слишком силен, что даже трудно было подобрать слова.
— Если Мари не может этого сделать… — Я повернулась к своему брату, моя фата развевалась на ветру позади меня, как флаг. Она должна была покраснеть от моего гнева. — Никто и никогда не заменит Рошин в моей жизни. Ты понятия не имеешь, о чем ты, мать твою, говоришь.
— Неужели? — Он сделал шаг ближе ко мне, и я сжала руки в кулаки. — А как насчет Бродвея, Ки? Я знаю, тебе это нравится, но нравится ли тебе это по-настоящему? Или ты просто пытаешься угодить маме?
— Какое отношение все это имеет к Келли?
Брат проигнорировал мой ядовитый тон и двинулся вперед.
— Без понятия.
Он пожал плечами.
— Но каким-то образом я знаю, что все это связано. Тебе никто не помогал справиться с потерей. Мама была слишком ослеплена собственным горем, чтобы дотянуться до тебя. Все надежды и мечты Рошин были возложены на тебя, потому что мама тоже не может заполнить собственную пустоту.
— Ничего из этого не связано, — огрызнулась я на Харрисона.
Это было не так, хотя я знала, что он говорил правду. Но это было связано с Келли и клятвами, которые я только что дала. Я ни за что не позволила бы Стоуну расквитаться, когда на кону было мое сердце. Если кто-то и хотел поквитаться, так это я, а я не могла этого сделать со своим мужем — диким зверем в клетке.
— Независимо от того, как ты относишься к этому, это то, что есть. А теперь отвези меня в полицейский участок и сделай ту чертову работу, за которую тебе платит Келли.
Я направилась к зданию, и в этот момент услышала, как мой брат проворчал:
— Да, миссис Кили Келли, как скажете, миссис Кили Келли. Так тебе и надо, Кили Келли.
Я на это показала ему средний палец.
• • •
Через несколько часов им пришлось отпустить моего мужа. Недостаточно улик, чтобы осудить его.
Келли вышел
— Что? — Я встала, поправляя платье. — Не доверяешь моей улыбке, Келли?
— Не только твоей улыбке, дорогая. Я проснулась сегодня, чтобы разрушить жизнь человека — вот что написано у тебя на лице.
Я закатила глаза.
— Я не думала, что ты будешь драматизировать. Но вот мы здесь. — Мы начали уходить вместе, когда я остановилась. — И я не улыбалась, потому что они тебя отпустили. Просто для протокола.
— Принято к сведению. — Кэш кивнул в сторону входа в здание, готовый идти. Через секунду после того, как мы это сделали, он прочистил горло.
— Тебе наплевать на всех этих людей?
— Что насчет них? — вопросительно сказала я.
— Они пялятся на тебя.
Вероятно, потому, что я была в свадебном платье в полицейском участке, но в любом случае, я пожала плечами.
— Им, должно быть, нравится то, что они видят, если продолжают смотреть.
Келли улыбнулся, а затем рассмеялся в голос.
Как и кольцо на моем левом пальце, я никогда по-настоящему не обращала на него внимания, пока у меня не перехватило дыхание. Его улыбка? Один передний зуб выдавался немного больше, чем другой, и это несовершенство делало его еще сексуальнее. Его смех? Он был глубоким и мелодичным, как и звук его голоса.
— Хорошая кость4, — сказал Келли, и я понятия не имела, о чем он говорит.
— Увидимся в следующий раз, Кэш, — сказала невысокая женщина-полицейский со своего места за стойкой регистрации.
Что такого было в этом парне, что заставляло людей либо любить, либо ненавидеть его? Между этими состояниями не было ничего промежуточного. Маленькая женщина за стойкой, казалось, была влюблена в Кэша. Ее глаза смягчились, когда он прошел мимо нее.
— Она считает тебя таким очаровательным, — сказала я. «Ла ди да ди даа!» Я покрутила указательным пальцем в воздухе.
— Таки верно, я такой, — сказал он.
— Не в твой лучший день. Не для меня.
— Твой рот способен довести до греха, дорогая. Если бы только я был одурачен твоей ложью.
— Мы и правда собираемся поссориться в день нашей свадьбы?
Я изобразила, что расстроена, прижав руку к сердцу.
— Учитывая, что меня заперли в клетке на большую часть этого дня?
Он пожал плечами.
— Я бы сказал, что ссориться было из-за чего…
— Просто великолепно, — сказала я, копируя его ирландский акцент. — Просто великолепно.