Мародер. Каратель
Шрифт:
Как оказалось, все стратегические находки Ахмета были напрасны — идущие на дострел Миха с Андрюхой думали о чём угодно, но никак не о своих юных задницах — зачем, они же своими глазами видели, как короткая очередь старшого швырнула ночного гостя на камни, как тряпичную куклу. Едва выйдя за пределы своей территории, они сбились поплотнее, и всё их внимание было поглощено окрестными руинами — за каждым углом пацанам мерещились собаки. Несмотря на напоминания старшого, следить за трупом им представлялось излишним, и даже когда обзор на Ахметовы останки
— Миха, это чё он?
— Да хуй знает. Может, дострелил, а?
— Так он ведь и так дохлый…
— Вот тебе и дохлый. Бля, Миха, надо чухать отсюда!
— Ага, и как чухать-то? Надо сначала этого найти, а то сейчас только высунемся — и пиздец. У тебя осветительной нет?
— Да откуда. Эх, гранату бы сейчас.
— Ладно, давай так: резко выскакиваем, только быстро, понял? и кучу обходим ты оттуда, а я здесь. И сразу шмаляй, сразу, понял? Похуй на патроны, речь о твоей жопе. Он прижмётся, а мы сразу к Дому, со всей дури. Этот пока врубится, мы уже тю-тю, и если он здесь ещё, пусть тут с собаками сам крутится. Ну, давай, пока этот сам нас не обошел.
Пацаны решительно вылетели из-под плиты, но быстрого манёвра не получилось — по исковерканому бетону не набегаешься, кругом торчит арматура, ноги бы не переломать. Поэтому стрелять сразу, как намеревались, было уже бессмысленно, эффекта «внезапности» не получалось по любому. За кучей никого не было, и пацаны растерялись — повернуться и бежать было так же страшно, как и оставаться на месте.
— Стоять тихо. Стволы опустили, не дергаемся.
Спокойный голос раздался откуда-то сбоку, чуть ли не со стороны Дома. Пацаны замерли, их мгновенно пробило холодным потом.
— Правую руку за голову. Левой берёшь волыну за ствол и идёшь прямо.
Пацаны судорожно выполнили приказ. Рукояти волын словно покрылись салом, руки не слушались. Андрюшке вдруг ярко представилось, как поймавший их чурка неторопливо расстреливает их с Михой в затылок и, так же не торопясь, уходит, тает во мраке среди развалин.
— Дядя Ахмет, пожалуйста… Нас старшой послал, мы не сами…
— Рот закрыл.
Прошли ещё немного, Дом скрылся за уцелевшим первым этажом бывшего магазина «Новатор».
— Бросили волыны. Так, теперь отошли и стали у стены.
— Дя-я-яденька Ахмеееет… — снова захныкал Андрюха. Миха молчал, он уже обильно обоссался, но, похоже, не заметил этого — его расширеные немигающие глаза остановились на чём-то невидимом, и он даже не опускал взгляд под ноги при ходьбе.
— Я сказал к стене, — Ахмет поднял АПБ, и юные базарные мгновенно нашли и заняли свои места.
— Кто был за пулемётом?
— Это не мы, это старшой!
Ахмет снова поднял АПБ и выпустил короткую
— Встать. Когда я спрашиваю — отвечаешь точно и по делу. Ясно? — дождавшись слабого блеянья в подтверждение приема, Ахмет продолжил:
— Кто был за пулемётом?
— Старшой по к-караулу, Аркаша М-ммент, рыжий такой.
— Это тот, который при входе на ваш базар стволы собирает?
— Д-дда.
— Он знал, что по мне стреляет?
— Н-нннет, ммы ему н-не ск-казали.
— Значит, вы меня вычислили, подняли кипиш — типа кто-то шарится. Старшему, что это я, не сказали. Старший меня застрелил, а вы труп бомбить напросились. Что, АПБ заметили?
— Д-ддядя Ахмееет…
— Заткнулся. Ещё без спросу вякнешь — заткну. Повторяю: АПБ захотели?
— Да-а-а…
— Хуй на. Как отзываетесь, девочки?
— Андд-дрей.
— Ты?
— Миха.
— Так, Миха и Анд-дрей. Вы уйдете отсюда моими стукачами, или останетесь здесь собакам. Кто хочет быть моим стукачом? Оба, значит. Молодцы. Стучать начнете прямо сейчас — мне нужны сведения, за разглашение которых Дом вас порвет. Это, ребятки, чтоб вы дружили ещё крепче. Даётся одна попытка. Начинаешь крутить жопой — стреляю. Миха, ты первый.
— Ну, это, КПВ. С Хаслинской стороны. Это, он с весны не работает. Пружина крякнула. Пытаются, это, подобрать, а всё равно. После второго выстрела, это, клинит.
Да, угадал парниша; Ахмет сдержал довольную ухмылку — информация была подходящей. За слив на сторону любой мелочи, касающейся боеспособности Дома, вздёргивают без разговоров, так что один сел на крючок плотно. Оставался второй.
— З-з-ззаика, твоя очередь.
— Дядя Ахмет, я щ-щас нничег-го тт-такого не знаю. Я тт-т-ттебе мм-могу узнать, к-ккгде Дом керосин берет.
…Ух как Миха зыркнул на своего приятеля! Э, похоже, дружок-то совсем расслабился и готов слить уже конкретный секрет. Это сейчас они вернутся, и Миха тут же побежит каяться. Хуиньки…Ахмет сорвался с места и мгновенно скрутил Миху, поставил на колени и заломил голову, выпятив горло.
— Складышок не потерял?
— Н-не… — тот суетливо обшарил карманы, достал ножик и дернулся было протянуть его Ахмету. Тот сделал издевательскую морду:
— Режь, блондинка.
Андрюха вытаращился на Ахмета, побелел и затрясся.
— Быстро. Или меняешься местами с этим зассанцем.
…Однако. Да, молодежь растет…Заика на удивление быстро втянул сопли и почти уверенно перехватил горло своему впавшему в ступор приятелю. На это ушли, видимо, все его силы, и теперь он напоминал забитую баллонником мартышку — на пепельно-сером лице сопли и слезы смешались с брызгами крови, даже в темноте было видать, как размашисто трясутся губы. Пацан совсем ополоумел, и единственное, на что ещё хватало контроля — тщательно обходить взглядом сучащее ногами тело бывшего приятеля.