Маркус

Есина Анна

Марк не стал заезжать на крышу — всё равно везти приятеля в отель, — поэтому оставил Порше на соседней стоянке, и они пешком направились к офисному зданию. Путь пролегал через арку между двумя соединёнными домами. Гулкое эхо их шагов рикошетом отскакивало от стен.

Давыдов вдруг напрягся. Холодок пробежал вдоль позвоночника при виде двоих мужчин, что шли навстречу с другого конца арки.

Один из них, невысокий коренастый парнишка в кепи позвякивал чем-то металлическим при ходьбе. Его приятель — крепко сбитый детина в распахнутой

кожаной куртке — пожевывал кончик тлеющей сигареты. От обоих так и веяло опасностью, словно дешёвым парфюмом.

Марк первым заметил в руке коренастого цепь, резко пихнул Гену в бок, привлекая внимание. Приблизившись к ним, угрожающая парочка замедлила шаг и как бы невзначай окружила приятелей с обеих сторон.

— Слышь, мужик, огонька не найдется? — спросил тот, что держал в зубах сигарету.

Его дружок довольно осклабился и медленно стал наматывать на кулак звенья цепи.

— Нет, парни, не курю, — спокойно ответил Марк и попытался продолжить свой путь, однако тот, что с цепью, двинулся чуть вбок, преграждая дорогу.

— А корефан твой не курит чо ль? — сипло поинтересовался он, зыркая на Самойленко.

Гена в мгновение ока подобрался и жёстко ответил:

— Нет, не курит. Рад был бы помочь…

Он даже договорить не успел, как рослый детина кинулся на него с кулаками. Крепыш в кепи свистнул и замахнулся цепью, метя в голову Марка. Тот с кошачьей грацией увернулся от первого удара, нанёс свой в челюсть, в ту же секунду отклонился назад, избегая цепи, и пихнул коренастого ногой в живот.

— Э-э, ты, педрила членоногий, а ну сюда иди! — донёсся до них ещё один мужской голос, и Гена круто обернулся назад. Со стороны парковки к ним приближалось ещё трое мужчин. Три темных силуэта надвигались прямо на них. Средний бежал, два других агрессивно наступали.

Марк и Гена мрачно переглянулись, встали спинами друг к другу и приготовились дать отпор отморозкам.

Холодный ветер свистел в узком проулке, когда пятеро головорезов окружили двоих мужчин. Их тени, искажённые фонарным светом, казались ещё более зловещими, чем их хозяева.

— Ну что, девочки, поиграем? — осклабился главарь, поблескивая складным ножом.

Марк, не теряя времени на разговоры, метнулся вперёд, его кулак, словно кувалда, врезался в челюсть ближайшего противника. Тот отлетел, ударившись о стену с глухим стуком.

Гена, двигаясь с неожиданной для его возраста ловкостью, нырнул под летящую, его локоть с хрустом встретил солнечное сплетение второго нападавшего. В воздухе мелькнула раскрученная цепь — он перехватил её на лету и использовал как хлыст, выбив оружие из руки третьего.

Бой превратился в смертельный танец. Давыдов крутился волчком, его выпады были точны и безжалостны — один противник получил удар в висок, второй схлопотал колено в пах. Гена отчаянно работал локтями и коленями, его движения были расчётливы и достаточно быстры.

Однако долго так продолжаться не могло. Везение и сноровка изменили

приятелям. Марк получил сокрушительный удар по печени. Тело моментально парализовало. Жаркая волна заструилась по позвоночнику. Грудь сдавило в отчаянном вдохе, который никак не удавалось завершить. Давыдов потерял ориентацию в пространстве и "удачно" поймал лицом кулак противника. Хряснуло где-то у основания носа.

Гена тоже поддался зуботычине, голова резко метнулась в сторону. Рот наполнила кровавая слюна.

Марк первым пришёл в себя. Растолкал сразу троих гадов, отпихнул ногой четвёртого, который намеревался проломить Гене череп куском трубы. Самойленко благодарно кивнул и наподдал типу, пытающемуся встать у его ног.

Главарь, видя, как его люди один за другим выбывают из строя, взревел от ярости и бросился вперёд, размахивая ножом. Гена, предвосхитив его движение, поймал руку с оружием, провернул и впечатал противника головой в бетонную стену.

Двое смельчаков (правильнее назвать их трусами), увидев, как их главарь без сознания оседает на землю, попытались сбежать. Но Марк, словно хищник, преградил им путь. Его удары были быстры и точны — один получил апперкот в челюсть, второй — тяжеловесный удар под ребра.

Когда всё стихло, двое победителей стояли над поверженными противниками. Их дыхание было тяжёлым, но в глазах горел холодный огонь.

— Курение вредит здоровью, — хрипло произнёс Гена, рукавом вытирая кровь из разбитой губы.

— Загугли определение "семантика этюдности", всяко лучше, чем по подворотням отгребать, — посоветовал главарю нападавших Марк, переступая через распростертое на земле тело.

Переулок снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь редким эхом сирен вдалеке.

Мужчины продолжили путь, правда, в более медленном темпе. Гена держался за бок, куда угодил ботинок неприятеля. Марк лихорадочно ощупывал лицо, будто убеждаясь в сохранности костей.

— А что это за дичь, семантика этюдности? — спросил Самойленко, когда они подошли к центральному входу.

— Это особый художественный приём, при котором писатель через детальное описание малого переходит к осмыслению больших вопросов мироздания.

— Вот ты книжный червь, а! — грохнул хохотом Гена. — Напомни мне научить тебя материться, а то ж в люди вывести стыдно. Семантик ты эдакий!

Глава 23

В фойе СПА-центра царил полумрак, разбавленный мягким светом дизайнерских светильников. Лена Соболева, одетая в элегантное платье, остановилась у стойки администратора, вдыхая аромат эфирных масел.

— О, наша тайная поклонница наконец-то решила показаться! — воскликнула администратор, узнав посетительницу. — Рада видеть вас снова. Ваш мастер уже ждёт.

Пройдя по коридору с тёплым мраморным полом, девушка оказалась в предбаннике, где её встретила миниатюрная женщина в белом кимоно.