Маркиза де Ляполь
Шрифт:
Почему-то картинки всей жизни так и не появились перед глазами. Ожидала их, веря россказням. Выходит, зря. Темнота пришла как теплое покрывало.
Чей-то монотонный голос резко выбросил меня в пустоту. Он что-то все жужжал и жужжал, словно пакостная назойливая муха. И не отмахнешься ведь. Ни рук нет, ни ног. Только темнота.
– Здравствуй, дитя.
– Кто здесь? – притаилась, не веря своим ушам.
Которых, к слову, в этой темноте тоже не было. И меня не было. И голоса…
– Никого, –
– А кто ж не хочет? – спросила, не зная, чего ожидать.
Прекрасно помнила свою смерть, которая произошла буквально только что. Такое, наверное, и не забудешь, даже если сильно будешь стараться.
– Тогда запоминай. Сегодня ты родилась из Света. И пока служишь Свету, будешь жить.
– А…
– Не перебивай! Ты думаешь так легко две души держать? – вопросили грозно. – Так вот. О чем это я?
– О Свете, – подсказала в надежде, что глюк закончит свою речь и уйдет.
– Да-да. Тебе предстоит бороться с Тьмой, что по-хозяйски заняла весь мой мир. Справишься?
– А вы как думаете?
Ничего обещать не собиралась, пока не пойму, в чем дело. Весь этот абсурд походил на предсмертный бред.
– Да что за манера отвечать вопросом на вопрос?
– Я, между прочим, будущий следователь.
– О! Вредная значит. Тогда точно справишься! – уже открыто рассмеялся голос. – Ох, и не завидую я этим Темным…
Все вокруг завертелось, заклубилось. Ощущение, что сидишь в барабане стиральной машинки, не проходило. И мутило как-то уж очень реалистично. Яркий слепящий свет, точно автомобильные фары, ударил по глазам. Раз – и снова темнота. Только теперь и звуки посторонние слышно, и холод собачий ощущается.
Нашарив рукой что-то вроде покрывала, натянула ткань до самой шеи. Спать хотелось жуть как. И усталость такая, словно вагоны всю ночь разгружала.
– Очнулась, болезная? – громко спросили над самым ухом.
– Нет. – ответила нагло и даже не поняла, как вновь провалилась в темноту.
Поранция. Городок на окраине
Екатерина Громова
Проснулась от какой-то возни. Конечности затекли. Слишком твердая поверхность досталась мне сегодня в качестве спального места.
Повернувшись набок, приоткрыла глаза. В небольшой комнатке, больше похожей на запыленную кладовку, из угла в угол ходила дородная женщина. Она доставала из шкафа какие-то тряпки и аккуратно вешала их на спинку стула.
Прислушавшись к собственному организму, с удивлением поняла, что буквально напитана энергией, словно новые батарейки поставили в стратегическое место. Немного непривычным было отсутствие адекватной реакции на происходящее. Не чувствовала ни паники, ни подступающей истерики, будто все лишние эмоции выключили, оставив лишь самые главные.
Прекрасно осознавала, что умерла и чудесным образом воскресла, только
– Проснулась, краса? – обернувшись, спросила женщина.
– А не должна была? – вопросила, прищурившись.
– Как чувствуешь себя?
– Хорошо. Только не помню ничего. Мы с вами где?
Глаза женщины расширились от удивления, а сама она так и замерла на месте с очередной тряпочкой в руках. Придерживаться именно такой политики вынудила логика. Амнезия – самый оптимальный вариант, когда просыпаешься неизвестно где. Тем более что ядовитый голосок помогать не спешил.
– В монастыре Святой Катринетты. Совсем-совсем ничего не помнишь?
– Совсем.
Немного помолчав, видимо, переваривая услышанное, мадам выдавала совсем уж непонятную для меня фразу:
– Оно и к лучшему, что не помнишь. Звать то тебя как, знаешь?
– Нет, – призналась честно.
– Замечательно.
– Позвольте, но что замечательного в амнезии?
– В чем? – не поняла монахиня.
– Почему хорошо, что имя не помню?
– Так не нужно оно тебе, девочка. Теперь зваться будешь так, как хозяин велит.
– Какой хозяин?
Вот какой-то такой подставы я и ожидала. Впутали неизвестно во что, а инструкции, как выпутываться, не выдали!
– Тот, которому ты в оплату долга идешь. Проиграл тебя папенька в карты, – совсем уж грустно ответила женщина, подтирая рукавом одинокую слезу на щеке. – Ладно, нечего прохлаждаться. Давай умывайся да завтракай.
Откинув грубое одеяло, поежилась. На пол ступать не спешила. Во-первых, холодом тянуло именно от него, а во-вторых, выглядел он чертовски грязным.
– А до умывальника далеко идти?
– Так зачем идти? Ведро около кровати стоит. Ковшик с водой на полке.
Смотрела на меня, как на пришибленную. В какой-то степени такой я себя и ощущала. Нет, конечно, ведром я пользоваться умела. На даче по детству все лето проводила, но то ребенком была, а сейчас…
– Я выйду ненадолго, – женщина правильно поняла мой озадаченный взгляд.
Одежду дали скромную, но теплую. В холодной комнате сразу стало комфортнее. Предпочла бы брюки или джинсы, но платье все же лучше, чем ничего.
Смотрелась в старое зеркало и ни черта не понимала. Разум ожидал увидеть другое отражение. Глаза однозначно были чужими. Синие с вкраплениями серого. Блондинистостью тоже никогда не отличалась, а тут целая копна. Представляю, как намучаюсь с волосами. И черты не мои. Совсем чужие. Изящные. Передо мной предстала настоящая красавица. Снова шутки голоса?
Покосившись на женщину, опустила взгляд вниз. Даже руками потрогала. Грудь – она и в Африке грудь, но ее размер приятно удивил. Скромный вырез подчеркивал окружности, а корсет обнимал тонкую талию. Почему такие данные запрятали в монастырь? Чтобы никто не покушался?