Маркграф из Преисподней
Шрифт:
— Герцог, вы ведь в курсе, что мы участвуем в программе перевоспитания, предложенной коллегами с Небес? — зевнув, спросил Хелель.
Огненная корона над его головой едва теплилась. Видимо, Князь нарочно притушил её, чтобы не делать много чести посланнику Светлого Престола.
— Слышал, повелитель, — ответил я. — Но не слыхал, чтобы хоть кто-то исправился.
— Да, я тоже. Но наши коллеги не теряют надежды. И вот сегодня как раз день, когда один из демонов должен отправиться на исправление. Бессмысленная затея, но
Сердце кольнуло дурное предчувствие.
— И кого выбрал Совет? — спросил я, глянув на собравшихся в пещере Князей.
Астарот и Вельзевул делали вид, будто разглядывают стены и потолок. Та-а-к… Кажется, ясно, к чему дело идёт!
— Тебя, Элигос, — устало ответил Хелель. — Извини, но ты сейчас самая подходящая кандидатура.
— Как же так, Владыка?! — возмутился я. — А кто будет охранять Огненные рубежи?!
— Видишь ли, мы давно не воюем. И, по сути, твоя должность… Как бы сказать? Бесполезна. Конечно, в твоё отсутствие командование примет Маркиз Ронове. Он ведь сейчас твой зам?
— Ронове?! — я даже запнулся от шока. — Да он со своими двадцатью легионами едва справляется! Куда ему ещё мои шестьдесят, повелитель?! Нет, я не могу! У меня куча дел! — я принялся загибать пальцы. — Миллионы грешниц не траханы, монография о преимуществе сексуальных истязаний на основе неудовлетворения человеческого либидо не готово и на треть, вилы гнуты-переломаны — заказывать новые надо, котлы, опять же…
— Дело решённое, — остановил меня Хелель. — Совет выбрал тебя. Смирись. В конце концов, это ненадолго. Всего одна человеческая жизнь. Для тебя время пролетит, как мгновение. Всё, не спорь! — слегка повысил голос Князь, заметив, что я открыл рот, чтобы выдвинуть ещё пару аргументов. — Это приказ! Вот Гиллель, он тебя перенесёт и воплотит.
Я мрачно уставился на святого в белом переливающемся одеянии. Господи, как они вообще ходят в этих ночных рубашках?! Ни малейшего представления о стиле, честное слово! Моя б воля, я бы за одно это сразу кидал на сковородку или на член насаживал — смотря, какого пола виновный.
— Приветствую, — скривившись, кивнул Гиллель. — Прежде всего, Герцог, нужно определиться с местом, где вы будете проходить исправление. Ну, и с телом, конечно. Будьте любезны, крутаните барабан.
С этими словами он щёлкнул пальцами, и передо мной возникло подобие игрового автомата с сияющей латунной ручкой. Ну, хоть не золото! А то они там, наверху, любят делать из этого металла всё подряд. Один сплошной кич!
Проклиная всё на свете, я взялся за рукоять и рванул вниз, что было сил. Аппарат заскрежетал, раскручивая внутри себя барабан с картинками. Постепенно они начали замедляться и, в конце концов, остановились в определённом порядке. Гиллель взглянул на них, пожевал губами и кивнул.
— Что ж, Герцог, вы везунчик! Думаю, вам даже понравится там, куда вы попадёте.
— Маловероятно! — мрачно ответил я. — Ладно, валяй, святой, делай своё дело. Покончим с этим!
— Согласен и не возражаю. Есть пожелания? Вам выпало два. Редкая удача. Можете что-нибудь прихватить с собой.
— Так… Хочу своего коня и копьё.
Гиллель нахмурился.
— Опасно иметь такие вещи в мире людей. Вам придётся быть с ними очень осторожными, Герцог.
— Поучи меня ещё, святоша! Я этим копьём две с лишним сотни ангелов завалил!
— Об этом и речь, — ничуть не смутился апостол. — Впрочем, как угодно. Правила есть правила. Надеюсь, вы понимаете ответственность и всё такое.
В руке у него возник здоровенный золотой ключ. Он коснулся им моей груди, и пещеру затопило белое сияние. Меня закружило в неистовом вихре, унося то ли вверх, то ли вниз. А затем свет
Прошло несколько секунд, и я услышал голос. Он настойчиво звал кого-то:
— Ваша Светлость! Прошу, очнитесь! Слышите меня? Ваша Светлость!
Я ощутил лёгкие, осторожные прикосновения к своему лицу. Было приятно. В сознание вторгся оранжевый свет. Ага, это я открыл глаза! Моргнув несколько раз, я сфокусировал взгляд и понял, что вижу склонившуюся надо мной девушку в белом чепце. Ноздри наполнились тонким ароматом реактивов. Хм… Странный выбор парфюма.
— Как меня зовут? — разомкнув уста, хрипло и сипло спросил я.
— Вы очнулись! — обрадовалась девушка. — Какое счастье! Ваша матушка места себе не находила от горя! Думала, вы так и умрёте, не приходя в сознание. Как вы себя чувствуете, Ваша Светлость?!
Её голубые глаза буквально лучились от радости.
— По-моему, я задал вопрос, — просипел я, как сломанный фагот. — Кто я такой?
— Неужели вы не помните?! — всплеснула руками девушка. — Наверное, удар был слишком силён. Но не волнуйтесь, память обязательно вернётся! Вас зовут Максимилиан Дмитриевич Пожарский. А я — Таня, — представилась вдруг девушка. — Ваша сиделка. Я должна немедленно сообщить о том, что вы пришли в себя! Ваша матушка будет вне себя от счастья!
Она сделал попытку отстраниться, чтобы убежать, но я успел схватить её за руку. Девушка вздрогнула, словно по ней прошёл разряд тока. На секунду она вся напряглась, а затем вдруг резко обмякла. На пухлых губках появилась неуверенная улыбка, они слегка приоткрылись, и из них вылетел глубокий вздох. Очень хорошо мне знакомый.
— Какие у вас чудные глаза! — заплетающимся языком пролепетала Таня, наклоняясь ко мне, словно её тянула неведомая сила. Собственно, так оно и было. Дар демона — пробуждать в людях непреодолимую, всеобъемлющую похоть. Раньше это было способом наказания, а теперь даже не знаю… Я взглянул поверх головы девушки, но там не было горящей надписи со списком грехов. Может, она просто сломана? Протянув руку, я постучал Таню по лбу, но от этого ничего не изменилось, если не считать появившегося в голубых глазах недоумения. Ясно, значит, дело во мне. Грехи я больше не читаю. Как же тогда решать, кого наказывать, а кого просто трахать?! Ладно, разберусь. — Ваша Светлость, мне кажется, вы самый красивый человек из всех, кого я видела! — тяжело дыша, пролепетала девушка, склоняясь всё ниже. Её золотистые волосы, торчащие из-под шапочки, слегка коснулись моего лица. — По-моему, я вас… Ох, простите! Но я ничего не могу с собой поделать!
— Хм… Ваша Светлость? Так меня ещё не называли. Мне нравится, — протянув вторую руку, я провёл кончиками пальцев по щеке сиделки, и она вся задрожала, а личико залил пунцовый румянец. Из груди вырвался протяжный стон, полный мучительного желания. — Почему бы тебе для начала не открыть ротик пошире? — спросил я, откинув одеяло. — Надеюсь, ты не завтракала?
Глава 2
Таня опустилась вниз, и я почувствовал, как её пухлые губки жадно сомкнулись на моём члене. Девушка принялась насасывать, издавая нетерпеливые стоны. Приподняв голову, я наблюдал, как орган растёт у неё во рту. Произошло это быстро, однако размер меня не впечатлил. Какие-то жалкие двадцать сантиметров — что, это всё?! Нет, я, конечно, слышал, что в среде аристократов практиковались на протяжении веков родственные браки, но не думал, что вырождение сказалось на генетике настолько удручающе. В Аду я бы на такой член просто постеснялся кого-то насаживать. Однако не успел я расстроиться, как Таня выпустила изо рта мой орган и, роняя слюну, проговорила: