Марк Красс
Шрифт:
— Да, они убили десять наших товарищей; но с каким страхом парфяне колотили верблюдов, чтобы те скорее уносили ноги! С какой быстротой они бежали от нас, не разбирая дороги! Видимо, парфяне случайно вышли на наш лагерь, а, увидев нашу силу, решили спасаться бегством, — высказал свои предположения военный трибун Петроний.
— Быстро же вы изменили свое мнение, — разочарованно произнес Кассий, окинув презрительным взглядом Октавия и Петрония.
— Что же мешает Кассию присоединиться к своим товарищам: юношеское упрямство или что-то другое? — спросил Марк Красс.
— Я не видел катафрактариев,
— За Суреной ехало несколько десятков одетых в железо всадников, остальных, возможно, перебили защитники месопотамских городов, — предположил Октавий.
Гай Кассий громко рассмеялся.
— Октавий, ты, видимо, не слышал рассказов тех немногих защитников Никефории и прочих городов, которым удалось спастись, — с горечью сказал квестор. — Я уверен, что парфяне приготовили ловушку и только что забросили наживку. Мы будем последними глупцами, если проглотим ее.
В это время в палатку Красса вошел центурион и доложил:
— Арабский вождь Абгар привел несколько сотен своих соплеменников и желает с тобой встретиться.
— Не тот ли это Абгар, что был проводником Помпея и помогал ему воевать с армянами?
— Видимо, тот, — утвердительно кивнул центурион. — Его узнали многие ветераны, воевавшие с Митридатом и Тиграном.
— Зови его прямо сейчас. Самое время послушать человека, знакомого с повадками парфян.
Вошедший оказался человеком средних лет, среднего телосложения, не выделялся он и ростом. Одет был гость в просторную легкую тунику, опоясанную ремнем. Справа на ремне болтались ножны от короткого римского меча. Сам меч предусмотрительно отобрали телохранители Марка Красса.
В общем, в этом человеке трудно было бы узнать сына пустынь и степей, если бы не смуглый цвет лица и привычка щурить глаза, чтобы защитить их от солнца и песчаных бурь. Глаза эти, совершенно неуловимые, постоянно бегавшие с предмета на предмет, сразу не понравились Гаю Кассию. Да и весь облик вошедшего, его подчеркнутое желание понравится римлянам - не вызвали симпатии квестора.
— Приветствую тебя, доблестный Марк Красс, — с почтением раба склонил голову Абгар. — Приветствую и вас, храбрые и мудрые мужи.
Участники совета сдержанно ответили на приветствия гостя.
— Ты выглядишь как римлянин, — заметил Красс.
— Ничего удивительного: одежда ваша очень удобна, а меч просто незаменим в ближнем бою. Его, кстати, подарил мне сам Помпей Великий.
— Так ты знаком с Гнеем Помпеем?
— Я даже осмелюсь назвать его своим другом. Благодаря покровительству Помпея мне принадлежали многие земли в окрестностях Карр и Эдессы, тысячи голов скота. Но мой благодетель далеко, а Сурена отнял у несчастного Абгара все, что смог увезти или унести.
— Чем же ты прогневал Сурену? — поинтересовался Гай Кассий.
— Тем, что был и всегда буду верным другом римского народа. Я надеюсь, что Рим не оставит своего преданного союзника, и Сурена заплатит за все нанесенные мне обиды.
— Римский народ никогда не забывает друзей, — успокоил араба Марк Красс.
Последние слова военачальника придали уверенности Абгару.
— Я думаю,
— Видел ли ты войско Сурены? — прервал разглагольствования араба Гай Кассий.
— Оно только что промчалось в нескольких милях от меня. Парфяне безжалостно стегали верблюдов и лошадей и даже не обратили внимания на моих воинов. Чем вы так напугали Сурену?
— Парфяне двигаются быстро? Сможем ли мы их настигнуть? — спросил Марк Красс.
— Они спешат, но может ли двигаться быстро войско, обремененное огромным обозом? По слухам, царь воюет в Армении, а Сурене поручил заботу о своих сокровищах. Ленивые верблюды, груженные сундуками с царской казной и прочим добром, связывают Сурену по рукам и ногам.
— Ты считаешь, что настигнуть их будет несложно?
— Не вижу в этом особых трудностей. Более того, я думаю, для борьбы с этими людьми нужно не оружие, а проворство ног и рук, ибо Сурена только и помышляет о том, как бы, забрав наиболее ценные вещи и царских жен, умчаться к гирканам и скифам.
— То есть ты советуешь выступать немедленно?
— Не смею советовать мудрым мужам, но я не стал бы терять время. Во-первых, если Силлаку и Сурене удастся достичь диких народов, найти их будет намного труднее. Во-вторых, им на помощь может поспешить царь с основным войском.
— Видел ли ты катафрактариев в войске Сурены? — спросил араба Гай Кассий.
— Видел, но очень немного.
— Немного — это сколько? Десять, сто, тысяча? — не унимался Кассий.
— Несколько десятков, не больше. Точнее сказать не могу, ибо не считал. Я полагаю, это личная охрана Сурены.
— Насколько я знаю, катафрактариев должно быть гораздо больше, — выразил сомнения квестор.
— Несколько дней назад железных всадников у Сурены забрал царь. Он начал войну с армянами…
— Зачем парфянскому царю тяжелая конница, которая совершенно бесполезна для войны в горах и крайне необходима здесь, на месопотамских равнинах? Он что, совершенно лишился разума?
— В конце концов, Гай Кассий, ты начинаешь утомлять всех этими проклятыми катафрактариями, как и своей излишней осмотрительностью, — не выдержал Петроний. — Ты не видел их в глаза, а боишься больше мести богов.
— Я боюсь лишь одного: что боги накажут нас за излишнюю гордыню и выберут орудием своей мести презренных парфян. Меня настораживает их внезапное появление с огромным обозом и бестолковым войском. Слишком все просто: нам остается лишь догнать этот сброд, перебить и захватить богатую добычу. Именно к такому решению вы и склоняетесь, но мне кажется, это не вы избрали подобный вариант, а Сурена навязал вам его.