Мария

Исаакс Хорхе Феррер

– Но разговор этот произойдет, когда мы соберемся все вместе?

– Да, – ответила мама, тронутая чистосердечием, светившимся во взгляде Марии, – надеюсь, я заслужила твое доверие.

На это Мария ничего не сказала. Обхватив маму за шею, она прижалась щекой к ее щеке, и лицо ее озарилось глубокой нежностью. Потом быстро пробежала через комнату и скрылась за портьерой своей двери.

Глава XXVI

Эмма и Мария робко подошли…

Зная о предстоящей охоте, мама распорядилась, чтобы всем нам – Карлосу, Браулио

и мне – подали завтрак пораньше. Немалого труда стоило уговорить горца сесть вместе с нами, в конце концов он скромно занял место на противоположном конце стола.

Как легко понять, разговор зашел об ожидавшем нас развлечении. Карлос сказал:

– Браулио уверен, что заряд моего ружья рассчитан совершенно точно, но все-таки твердит, что твое ружье лучше, хотя они одной марки и сам он, когда стрелял из моего в лимон, всадил в него четыре пули. Не так ли, друг мой? – обратился он к Браулио.

– Ручаюсь, – отвечал тот, – что из своего ружья хозяин подстрелит кулика за семьдесят шагов.

– Что ж, поглядим, удастся ли мне убить оленя… Как ты собираешься вести охоту? – спросил меня Карлос.

– Это уж дело известное, как всегда, если хотим закончить охоту поближе к дому. Браулио поднимется вверх со своими собаками; Хуана Анхеля поставим в ущелье, где протекает Онда, с двумя из наших собак, твой слуга с двумя другими постережет на берегу, чтобы олень не сбежал от нас в Новильеру, а мы с тобой будем наготове и сразу бросимся, куда понадобится.

Браулио одобрил мой план и, оседлав с помощью Хуана Анхеля наших лошадей, отправился вместе с негритенком занимать назначенные им в облаве места.

Мой караковый жеребец нетерпеливо бил копытом по каменной плите, стремясь поскорее блеснуть своей ловкостью. Выгибая гладкую, блестящую, как атлас, шею, он фыркал и встряхивал волнистой гривой. Карлос сел на гнедого, которого недавно прислал в подарок моему отцу генерал Флорес. [32]

Посоветовав сеньору де М. соблюдать осторожность, на случай если нам удастся, как было задумано, загнать оленя в сад, мы выехали из патио и пустились вверх по склону, который куадрах [33] в тридцати на восток от нас примыкал к подножью горной цепи.

32

Флорес Хуан Хосе (1800–1864) – генерал, политический деятель, сподвижник Боливара.

33

Куадра – мера длины, равная 100 м.

Огибая дом, мы проехали перед окном комнаты Эммы. На галерее, опершись на перила, стояла Мария: казалось, она погружена в глубокую задумчивость, так часто владевшую ею безраздельно. Прижавшись к кузине, Элоиса играла ее густыми распущенными волосами.

Цокот копыт и громкий собачий лай вывел Марию из забытья, и я, а следом за мной Карлос приветственно помахали ей рукой. Я заметил, что она не двинулась с места, пока мы не скрылись в теснине Онды.

Майо проводил нас до первого потока, который мы перешли

вброд; тут он постоял в нерешительности, а потом помчался домой.

– Слышишь? – спросил я Карлоса, после того как мы проехали с полчаса и я успел рассказать ему о самых интересных случаях в наших с горцем охотах. – Слышишь крик Браулио и собачий лай? Похоже, они подняли оленя.

Горное эхо подхватило лай и крики. Умолкая по временам, они снова раздавались все громче и ближе.

Вскоре Браулио спустился к нам вниз по голому склону теснины. Не очень надеясь на Хуана Анхеля, он взял двух собак, которых тот вел на сворах, придержал их за ошейник, пока не убедился, что добыча приближается к нашей засаде, и тогда спустил. Взбудораженные его криками, собаки рванулись и сразу исчезли из виду.

Карлос, Хуан Анхель и я встали на склоне. И тут мы увидели, как мимо нас промчался олень, преследуемый одной из собак Хосе, и бросился вниз по теснине раньше, чем мы ожидали.

У Хуана Анхеля от радости засверкали белки глаз, и он открыл в улыбке свои ослепительные зубы. Хотя я велел ему сидеть в теснине, на случай если олень вернется обратно, он вместе с Браулио, держась почти наравне с нашими лошадьми, помчался через поля и овраги, отделявшие нас от реки. Едва олень бросился в воду, как собаки потеряли след, он же не стал спускаться вниз по течению, а поплыл вверх.

Карлос и я спешились, чтобы помочь Браулио.

В беготне вдоль реки мы потеряли больше часа. Наконец до нас донесся звонкий лай, внушивший надежду, что собаки снова напали на след. Однако Карлос, выбравшись из зарослей лиан, в которых запутался неизвестно как и когда, уверял, будто этот болван, его слуга, видел, что олень поплыл вниз по течению.

Тут Браулио, которого мы совсем было потеряли из вида, закричал так громко, что, несмотря на дальность расстояния, все его услыхали.

– Идет, идет! Оставьте там одного с ружьем. Выходите на открытое место, олень возвращается к Онде.

Слуга Карлоса остался у реки, а мы сКарлосом вскочили на коней.

В это время олень выбрался из воды на большом расстоянии от собак и побежал по направлению к дому.

– Слезай с коня, – крикнул я Карлосу. – Подстереги его у ограды.

Карлос так и сделал, а когда олень, оказавшийся совсем маленьким, из последних сил перепрыгнул через садовую ограду, прицелился и выстрелил: олень даже не остановился. Карлос застыл в изумлении.

В эту минуту подбежал Браулио, а я, соскочив с коня, бросил поводья Хуану Анхелю.

Из дома все было видно. Дон Херонимо с ружьем в руках перелез через перила галереи, собираясь стрелять по оленю, но, к счастью, запутался в цветах на клумбе и чуть не упал, а в это время отец успел остановить его:

– Осторожно! Осторожно! Разве вы не видите, все идут следом!

Браулио бежал за олененком, чтобы помешать собакам разорвать его.

Перепуганный, ошалевший беглец вскочил на галерею и забился под диван, откуда Браулио вытащил его, когда мы с Карлосом подошли, уже не торопясь. Мне охота доставила большое удовольствие, но Карлос не мог скрыть своей досады, что упустил добычу и потратил выстрел зря.